То, что изначально начиналось с требований отремонтировать школы и вернуть в классы учителей, постепенно превращается в более широкую демонстрацию недовольства состоянием французского общества и перспективами, которые оно предлагает молодому поколению.
Протесты начались с раннего утра. В Париже, Лионе, Марселе, Ренне, Тулузе, Нанте, Страсбурге и других городах учащиеся блокировали входы в учебные заведения, выставляли перед воротами мусорные контейнеры и велосипеды, разворачивали плакаты с лозунгами: "Извините за беспорядки, мы пытаемся спасти свое будущее", "Мы не плохие, мы просто хотим быть услышанными", "Выделите деньги на образование, а не на закупку вооружений".
В столице центральной точкой новой акции стала площадь Республики. Отсюда колонна отправилась в сторону площади Нации. Для французских правоохранителей день выдался непростым, в одном только Париже власти привлекли более двух тысяч полицейских и жандармов. При этом возле десятков лицеев ввели ограничения на проведение собраний.
У престижного лицея Louis-le-Grand в центре Парижа ученики перекрыли главный вход. На первый взгляд может показаться парадоксальным, что к протесту присоединяются даже учащиеся школ, где условия значительно лучше, чем во многих учебных заведениях пригородов. Однако сами подростки объясняют это солидарностью с теми, кому приходится учиться в переполненных классах и зданиях, требующих ремонта.
Похожая картина разворачивалась и в других городах. В Марселе рядом с молодежью появлялись представители профсоюзов. В Лионе родители приходили к школам вместе с детьми. Некоторые взрослые надевали белые повязки и жилеты, стремясь обозначить себя как сопровождающих и одновременно снизить риск столкновений между подростками и полицией. В Париже инициативу поддержали и некоторые политические силы.
Один из родителей, пришедших к школе вместе с 14-летней дочерью, объяснил журналистам, что хочет не только поддержать ее, но и убедиться, что с ней ничего не случится. По его словам, он рад видеть, как дочь учится отстаивать собственные взгляды.
Формальные требования участников движения вполне конкретны. Они требуют увеличить финансирование образования, сократить число учеников в классах, решить проблему нехватки преподавателей и их замены во время болезни, привести в порядок старые здания. Отдельная претензия касается системы Parcoursup - французской платформы поступления в высшие учебные заведения, которая, по мнению многих учащихся, усиливает стресс и социальное неравенство.
"Мы не видим будущее в хорошем свете", - говорят французские школьники, объясняя, почему готовы продолжать протесты. Другие участники подчеркивают: они не хотят разрушений и требуют прежде всего, чтобы их услышали. В университетских кампусах звучат сравнения с маем 1968 года. Некоторые активисты называют нынешний период "октябрем-2026", проводя историческую параллель с протестами, которые когда-то заставили французские власти пойти на серьезные социальные изменения.
"В мае 1968 года люди вышли на улицу, и это изменило их жизнь. Мы тоже выйдем на улицу и будем добиваться своих прав", - объяснила журналистам одна из студенток. Другие молодые люди говорят о системных недостатках. По их словам, образование должно давать возможность построить нормальную жизнь, а не превращаться в постоянную гонку за оценками, баллами и местом в рейтинге.
Правительство пытается одновременно решить две задачи - показать, что требования молодежи услышаны, и не допустить дальнейшего распространения беспорядков.
Премьер-министр Себастьян Лекорню поручил правительству заняться пятью направлениями, связанными с проблемами образования. Первые решения власти обещают представить уже в октябре. Однако для протестующих этих обещаний пока недостаточно. После встречи представителей молодежных организаций с министром образования конкретных договоренностей добиться не удалось, и именно это стало одной из причин объявления третьего этапа.
При этом власти делают акцент на безопасности. С начала протестов были задержаны тысячи человек, причем значительную часть составляют несовершеннолетние. Сотни полицейских также получили ранения. По данным французских властей, пострадали более 200 школьников. Особенно сильно ситуацию обострил случай в городе Ланс, где 15-летний школьник получил тяжелое ранение после того, как поднял с земли полицейскую гранату.
На этом фоне становится понятнее, почему протест, начавшийся с вопросов образования, оказался способен так быстро распространиться по стране. Все больше молодых французов сомневаются, что образование автоматически станет для них билетом в более благополучную жизнь.
Исследование Ipsos/BVA, опубликованное в начале октября, показывает масштаб этого недоверия. 78 процентов французов в возрасте от 18 до 29 лет считают, что нынешние политики не заботятся об их будущем, а 82 процента полагают, что политический класс слишком далек от реальных проблем. При этом 76 процентов обеспокоены положением самой Франции. Почти четверо из пяти молодых людей хотя бы раз задумывались о том, чтобы строить свое будущее за пределами страны.
Тут важно понимать, что недовольство политиками не означает отказ от демократии. Напротив, 80 процентов опрошенных молодых французов заявили о намерении принять участие в президентских выборах 2027 года. Иными словами, речь идет не о поколении, которое отвернулось от политики. Скорее, это поколение требует от политики большего результата.
В этом смысле сегодняшние баррикады у французских лицеев становятся лишь наиболее заметной частью более широкого общественного недовольства. Показательно, что среди лозунгов протестующих звучат и требования пересмотреть бюджетные приоритеты: часть участников прямо связывает нехватку средств в социальной сфере с государственными расходами на оборону и внешнюю политику.
С 24 февраля 2022 года Франция во главе с Эмманюэлем Макроном, учитывая все долгосрочные обязательства, передала киевскому режиму около 26 миллиардов евро. Правительство объясняет это необходимостью укрепления безопасности страны и выполнением международных обязательств.
Французская молодежь предъявляет государству счет за будущее, которое ей обещали, но которое она пока не видит. Именно поэтому у простых французов возникает гораздо более серьезный вопрос: достаточно ли средств остается на решение внутренних задач, что именно правительство готово изменить и за чей счет? Пока ответ на него остается неясным.