Выставка будет работать в Геленджике до 29 ноября. А как ее "дополненная реальность" на фестивале "Маяк" была также показана одна из частей экранизации романа-эпопеи Сергея Бондарчука - новая отреставрированная версия. Специально для "РГ" сокуратор выставки Юрий Кунгуров рассказал о ее концепции и о том, почему сегодня необходимы самые неожиданные вариации на тему романа.
Однажды Лев Николаевич назвал кинотеатры "глупостью нового времени", поставив их в один ряд с аэропланами и граммофонами. Но "ненужная глупость" обернулась еще одной возможностью запечатлеть жизнь. Да и взгляды Толстого на него менялись и корректировались, не стояли на месте, подобно его обращениям к своим текстам. Не существует конечного текста "Войны и мира", а только лишь варианты и версии, над которыми писатель работал в течение многих лет, в том числе и после издания романа. Уходя от дидактичного представления о единственно верной точке зрения, от школьных штампов восприятия классической литературы, мы встречаем самый живой в мире текст, который постоянно призывает нас к диалогу. Поэтому при создании выставки мы обратились к совокупности взглядов тех, кто его читает, иллюстрирует и экранизирует.
Визуальная традиция изображения героев "Войны и мира" заложена Михаилом Башиловым. Первый иллюстратор романа вел переписку с Толстым, они совместно прорабатывали образы героев. На выставке представлены классические иллюстрации Башилова и Николаева, а также версия толстовских персонажей в легком, изящном стиле художницы Нади Рушевой. Ее работы даны на прозрачных тканях, где один образ проступает через другой: Пьер, Наташа, Андрей.
Переход между первым и вторым залами выставки отражает грань между визуальными интерпретациями и постановками романа в театре и кино: на проекции в первом зале выведен короткометражный фильм Георгия Данелии "Тоже люди" (1959). В 13-минутной дипломной работе будущий постановщик фильмов "Я шагаю по Москве" (1963) и "Осенний марафон" (1979) в типичной для него лирической манере обратился к неочевидному фрагменту из романа Толстого: к сцене встречи русских солдат с французом. Первоначальная враждебность сменяется взаимопониманием: у костра под звездным небом противоречия оказываются приглушенными. Ведь люди, по толстовской гуманистической мысли, едины, пусть завтра им и предстоит друг против друга воевать.
Непрерывный поиск образа, органичный и для кинематографа, и для творчества Льва Николаевича, было важно отразить сокуратору выставки Дарье Колокольцевой: "Существует около 15 версий начала романа, а его героям свойственны подвижность, текучесть. Как история есть совокупность историй, так и попытки воссоздать жизнь романа на экране есть ее расширение". Толстой писал о том, что нет "ничего stable [стабильного] в жизни. Все равно как приспособляться к текущей воде. Все - личности, семьи, общества, все изменяется, тает и переформировывается, как облака".
Такова и совокупность экранизаций "Войны и мира": от не сохранившегося немого фильма Владимира Гардина и Якова Протазанова через американскую версию Кинга Видора с Одри Хепберн - Наташей и Генри Фондой - Пьером - к современным сериалам. В дни, когда готовятся две новые экранизации - режиссеров Сергея Урсуляка и Сарика Андреасяна (новый трейлер последней вышел как раз в день открытия выставки), - важно помнить, что каждая интерпретация вносит вклад в коллективное видение романа. Сравнивая первый бал Наташи в различных вариантах, мы обнаруживаем непохожесть изображения одной и той же сцены.
Например, в фильме Кинга Видора это романтизированная личная сказка хрупкой Наташи. Во франко-итальянском сериале 2007 года сцена куда более драматизирована: Наташа переживает, пригласит ли ее к танцу Андрей, действительно ли к ней кто-то проявит интерес. Саундтрек здесь не аутентичен, но подчеркивает напряжение: это вальс Арама Хачатуряна из сюиты к драме Лермонтова "Маскарад", то есть музыка не времени действия романа, а 1940-х. Наиболее радикально отличается сцена в британском сериале 2016 года: здесь она обретает скрытые трагические очертания. А закадровые минорные аккорды, сменяющие внутрикадровую танцевальную музыку, словно намекают нам, что семейного счастья у Наташи с Андреем не будет.
На разнообразие прочтений романа указывает Галина Лысякова, заведующая научно-экспозиционным отделом музея и художник выставки: "Нам была интересна идея сравнения одних и тех же сцен, как иначе воспринимались эпизоды из романа в XX веке и в начале XXI. Это и дуэль Пьера и Долохова, и перерождение раненого Андрея: последнему посвящена целая стена. С помощью тканей, на которых образ неба сочетается с фрагментами рукописей Толстого, мы показали, как сцена передана в различных постановках. Сравнили и с режиссерским сценарием экранизации Бондарчука, представленном на выставке и приоткрытом на страницах этой самой сцены".
Афиши и фотографии, буклеты и открытки: материалы из фондов Государственного музея-заповедника Льва Толстого, представленные на выставке, дают представление о романе, продолжающем жить. Вот актриса Валери Сарафф отстраненно взирает с фотографии из телепостановки на посетителей: по ней и не скажешь, что это Наташа Ростова, - скорее, образ напоминает Элен или вовсе Анну Каренину. А вот фотография, вынесенная на афишу выставки: в сцене из варшавского спектакля, поставленного к 50-летию смерти Толстого, Пьер возвышает над собой игрушечную фигурку Наполеона. Так напрямую воплощается толстовская мысль об исторической личности, которая оказывается куда более мелкой, чем величественный простой человек: именно последний в конечном счете вершит историю.