Цифры были обнародованы во время парламентской проверки деятельности министерства юстиции Южной Кореи. Как сообщают местные СМИ, депутат Национального собрания от правящей Демократической партии Ли Сон Юн представил данные о денежных поступлениях бывшей президентской чете.
Выяснилось, что с 10 июля 2025 года, когда Юн Сок Ёль был повторно заключён под стражу, по 9 сентября 2026 года на его тюремный счёт поступило около 1,95 миллиарда вон (1,39 миллиона долларов). Его супруга Ким Гон Хи, арестованная 12 августа прошлого года, получила ещё примерно 240 миллионов вон (171 тысячу долларов).
Для сравнения: годовая зарплата действующего президента Южной Кореи составляет около 272 миллионов вон (194 тысячи долларов). Таким образом, супруги получили сумму, эквивалентную восьми годовым окладам главы государства.
Теперь речь идёт не о зарплате заключённых и не о государственных выплатах. Деньги поступали в виде так называемых тюремных депозитов - средств, которые другие лица могут перечислять арестантам для приобретения продуктов, предметов первой необходимости и оплаты разрешённых расходов.
Масштабы этих поступлений стали известны ещё летом. Согласно данным министерства юстиции, которые в конце июля обнародовала депутат Пак Ын Чжон, за первый год после повторного ареста Юн Сок Ёль получил 1,71 миллиарда вон (около 1,22 миллиона долларов). Деньги поступили почти 40 тысячами отдельных переводов - точнее, было зарегистрировано 39 829 операций зачисления.
Средний размер одного перевода составлял около 43 тысяч вон (31 доллар), а максимальный достигал 2,8 миллиона вон (2000 долларов).
Для сравнения, заключённый, занимавший второе место по объёму денежных поступлений в том же следственном изоляторе, получил за аналогичный период около 131 миллиона вон (94 тысячи долларов). Таким образом, Юн Сок Ёль опередил ближайшего "конкурента" примерно в 13 раз.
Его супруга также установила своеобразный рекорд в другом исправительном учреждении. К 10 июля 2026 года на счёт Ким Гон Хи поступило около 171 миллиона вон (122 тысячи долларов) в результате 8119 переводов. По сумме поступлений она занимала первое место среди заключённых женского следственного изолятора в Сеуле.
Но самое интересное заключается в том, как устроена система распоряжения такими средствами.
Согласно действующим правилам, в исправительном учреждении на одного заключённого может храниться не более четырёх миллионов вон (около 2850 долларов). Однако это не означает, что арестант вообще не вправе получать большие суммы. Средства сверх установленного лимита могут переводиться на отдельный банковский счёт, оформленный на его имя, либо сохраняться до освобождения.
В результате деньги могут продолжать поступать, хотя фактические потребности заключённого в тюрьме несопоставимы с такими суммами. Например, на приобретение продуктов питания из тюремного депозита установлено ограничение в 20 тысяч вон (около 14 долларов) в день. При этом заключённые также могут покупать разрешённые предметы одежды, книги, лекарства и другие необходимые вещи.
По опубликованным в июле данным, за первый год заключения Юн Сок Ёль провёл 511 операций по выводу средств на общую сумму около 1,706 миллиарда вон (1,22 миллиона долларов). Это примерно 99,5 процента всех денег, поступивших за тот период.
Ким Гон Хи за соответствующий период вывела около 162 миллионов вон (116 тысяч долларов), то есть приблизительно 94,5 процента поступлений, совершив 92 операции.
Именно эта сторона вопроса вызвала особенно бурное обсуждение в парламенте.
Депутат Ли Сон Юн обратил внимание, что многочисленные операции требуют участия сотрудников исправительных учреждений. По его словам, оформление вывода денег включает три этапа, а заниматься этим приходится тюремным служащим, которых и без того не хватает.
"Получается, что сотрудники исправительных учреждений используются практически как личные секретари", - возмутился парламентарий.
Председатель парламентского комитета по законодательству и судебным вопросам Со Ён Гё также раскритиковала существующую систему. Она поинтересовалась, почему сотрудники тюрем должны заниматься столь многочисленными переводами, когда речь идёт о суммах, значительно превышающих обычные потребности заключённых.
Депутат даже пошутила, что при таких темпах денежных поступлений бывший президент за долгие годы заключения может накопить огромное состояние.
Однако парламентариев заинтересовала не только нагрузка на сотрудников исправительных учреждений, но и налоговая сторона происходящего.
Ли Сон Юн предложил выяснить, должны ли подобные переводы облагаться налогом на дарение. По словам депутата, налоговые органы не получают необходимых сведений о таких поступлениях в автоматическом порядке. Он потребовал представить возможные способы налогообложения до завершения парламентской проверки.
Представители налоговых органов пояснили, что денежные переводы заключённым в принципе могут подпадать под действие налога на дарение. Однако окончательное решение зависит от конкретных обстоятельств, включая характер поступлений и возможность применения предусмотренных законом исключений.
Иными словами, сам по себе факт получения крупных сумм ещё не означает нарушения закона. Но вопрос о том, должны ли многомиллионные пожертвования облагаться налогами, теперь поставлен на официальном уровне.
Исполняющий обязанности министра юстиции Южной Кореи Ли Чжин Су признал, что чрезмерные денежные поступления не вполне соответствуют первоначальному назначению тюремных депозитов. По его словам, действующая система не предусматривает достаточно конкретных ограничений на суммы и количество операций по переводу средств. Министерство намерено рассмотреть предложения по изменению правил.