В отраслевых обсуждениях в качестве участников рынка, чьи условия поставок заметно менялись и заслуживают внимания, упоминаются "Стройсервис", "Новая горная компания", АСР и др. Причиной мог бы быть дефицит сырья.
Однако, по данным Росстата, за январь - август 2026 года добыча коксующегося угля увеличилась на 2,8%, до 73,7 млн тонн. В июле, по данным NEFT Research, металлургический уголь на российском рынке подорожал на 21-31% за месяц, до 8,25-11,5 тысячи рублей за тонну. Марки КС и ОС вошли в число четырех марок, стоимость которых превышала прошлогодние значения на 9-22%.
По данным MMI, в октябре цена угля марки ГЖ достигла 11 тысяч рублей за тонну, прибавив 93% за год и 42% за квартал. Рост цен затронул все марки, но КС и ОС заслуживают отдельного внимания. Они необходимы для производства металлургического кокса, а заменить одну марку другой не всегда возможно. Это ограничивает выбор покупателей и делает их зависимыми от доступности конкретного сырья.
И у них может возникнуть вопрос: насколько повышение цен связано с затратами производителей, а насколько - с возможностью диктовать условия потребителям?
За 8 месяцев Россия экспортировала 26,8 млн тонн концентрата коксующегося угля, как и годом ранее. Это не означает, что экспортеры не испытывают проблем. Непросто в Черноморском бассейне, где из-за возросших рисков для судоходства число доступных балкеров для перевозки угля в июле сократилось на 21%. Сказывается ослабление спроса из-за рубежа. Так, Турция в июле прекратила закупки российского металлургического угля.
Для внутреннего рынка это принципиально. Если производители добывают больше угля, но сталкиваются с трудностями при его вывозе, предложения внутри страны могут расти, и это должно сдерживать рост цен. Да и на внешнем рынке после роста в августе котировки пошли вниз. По данным Центра ценовых индексов, к 18 сентября российский коксующийся уголь марки ГЖ в дальневосточных портах подешевел на 7,7%, до 166 долларов за тонну, пылеугольное топливо потеряло 15%, снизившись до 181 доллара. Австралийский индекс твердого коксующегося угля HCC снизился с 285 долларов за тонну в середине сентября до 272 долларов к 5 октября.
Экспортные котировки снижаются, в то время как российский рынок демонстрирует подорожание. Для КС и ОС вопрос особенно актуален: если возможности экспорта ограничены, почему отечественные металлурги получают предложения с почти двукратным повышением цен?
Рост стоимости сырья происходит на фоне спада отечественной металлургии. По оценке "Северстали", потребление металла за январь - август оказалось на 16% ниже уровня 2024 года. По данным Росстата, выплавка чугуна за восемь месяцев сократилась на 4,1%. БКС прогнозирует снижение спроса на сталь по итогам 2026 года на 5-6%.
Угольные же компании могут получить выгоду от повышения внутренних цен. Аналитики "Т-Инвестиций" оценили, что октябрьское подорожание угля способно увеличить EBITDA (прибыль до вычета процентов по кредитам, налогов на прибыль и амортизации) "Распадской" на 50%. Для НЛМК эффект противоположный: прогнозная EBITDA металлургической компании снижается на 15%. Повышение цен улучшает прогнозы для производителей угля, но ухудшает для тех, кто уголь покупает.
Для марок КС и ОС последствия могут быть чувствительными, поскольку возможности заменить такое сырье ограничены технологическими требованиями. Рост цен на уголь продавцы могут объяснять ростом затрат, транспортными ограничениями и нехваткой отдельных марок. Однако с 1 октября ж/д тарифы были проиндексированы на 8,5%, и это, как и трудности с экспортом, не объясняет в полной мере почти двукратный рост цен на КС и ОС.
В этой ситуации особенно важно понять, насколько конкурентным остается рынок КС и ОС. Могут ли металлургические предприятия свободно выбирать поставщика? Чем объясняется заметный рост коммерческих предложений у отдельных продавцов? Есть ли объективные основания для того, что цены меняются схожим образом? Эти вопросы касаются всего рынка, включая упомянутые выше "Стройсервис", "Новая горная компания", АСР и др. Условия поставщиков во многом определяют ситуацию для потребителей.
Разумеется, сам по себе рост цен не говорит о нарушении установленных на рынке правил конкуренции. Однако когда стоимость дефицитных марок увеличивается синхронно у нескольких поставщиков, это может стать поводом для внимательного анализа, в том числе со стороны ответственных за контроль в этой сфере госведомств: насколько динамика объясняется экономическими факторами, а насколько - особенностями организации рынка.
Когда у производителей угля возникают сложности с экспортом, а российские заводы вынуждены платить за сырье все больше, объяснение одними лишь "рыночными обстоятельствами" выглядит недостаточным. Особенно если на кону не только прибыль отдельных компаний, но и конкурентоспособность всей металлургической отрасли.