У искусственного интеллекта нет вкуса. Михаил Пиотровский - о силе и слабости ИИ

Генеральный директор Эрмитажа Михаил Пиотровский предложил "РГ" своего рода эксперимент. Прислал нам вопросы для интервью с ним, придуманные ИИ. Нас заинтересовал лишь один. О силе и слабости искусственного интеллекта, ограниченности его возможностей, о задаче сделать его "вторым пилотом" и не допустить, чтобы он стал "первым" - наш разговор.

Из тех вопросов, что придумал по вашему заданию ИИ, я выбрала один, и по-моему, главный: сможет ли искусственный интеллект заменить человеческий глаз в определении, хорошая картина перед нами или плохая?

Михаил Пиотровский: Отвечу почти провокационно: ИИ никогда не сможет определить, какая картина хорошая, а какая плохая.

Почему? У ИИ не может быть вкуса?

Михаил Пиотровский: Да. Хорошая или плохая перед нами картина - определяется не набором мнений, а консенсусом, согласием искусствоведов по этому поводу. Так что сегодня это может быть хорошая картина, завтра тоже, а послезавтра - плохая. Или наоборот. ИИ же пока только собирает мнения людей. А если ему дать право составить общее мнение, он выберет середину. Это особенность работы с большими данными: там среднее - правильно. Мы смеемся над фразой "средняя температура по больнице", но при больших данных это ценный показатель. Но в искусстве важна вовсе не средняя температура, а консенсус. Я бы на вашем месте добавил еще один вопрос "на засыпку": а ИИ может определить подлинность картины? Ее принадлежность кисти Леонардо да Винчи? Или Тициана?

А как определяется подлинность без ИИ?

Михаил Пиотровский: Изучаются мазки, то-се, пятое-десятое. Сейчас как раз такое время, когда обнаруживаются сотни "как бы новых" картин. По времени и по технике они подходят тому или иному великому художнику. Отсюда сплошные Леонардо и Тицианы.

И как определить, какие из них подлинные, а какие нет?

Михаил Пиотровский: Так же, как мы определяем шедевры - общим мнением большинства искусствоведов. У нас в Эрмитаже так было с "Мадонной Бенуа". Сначала все говорили: "Нет-нет-нет, это не Леонардо". Но доказывали, доказывали, и постепенно все начали признавать, что это ранний Леонардо. Последней точкой стало признание Бернарда Беренсона (американский историк искусства, художественный критик. - Прим. ред.). Картина ему не нравилась, у Мадонны какие-то опавшие щеки, но это - Леонардо.

А столкновение с ИИ - это одна из наших серьезных трудностей. И нам надо думать, как из этого выйти в… достойном виде. Я уже обращал внимание на то, что первыми ИИ овладели чистые бюрократы. У них он в сплошном употреблении. Им удобно, когда все расписано - по карточкам, по полочкам, по квадратикам. Мне звонят: у нас в таком-то квадратике флажок упал. ИИ считает все, что мы делаем и делает оценки - исходя из своих ИИ-представлений. Начинаешь тосковать по живому человеку: каким бы он ни был плохим или хорошим, но его можно понять, уговорить, даже припугнуть, а ИИ - нет. Но примитивность в ИИ изначально не заложена. Это его используют примитивно. А надо стараться - при использовании - его обучать: "Это не так, это нам не нравится - поменяйте!"

Первыми ИИ овладели чистые бюрократы. Им удобно, когда все расписано - по карточкам, по полочкам, по квадратикам

Студентов на курсах по искусству я прошу написать два эссе. Одно - самому, а другое заказать ИИ. (Хотя не всегда уверен, что второе эссе они не заказывают у другого ИИ). Интересно сравнивать человеческий текст и текст машины. Машина берет среднее из тысячи тысяч текстов, а человек старается придумать что-то свое, непохожее на других.

Так что отношения с ИИ это одновременно и борьба, и игра.

Но ведь Эрмитаж - лидер и законодатель цифровых мод в музейном мире.

Михаил Пиотровский: Да, наша программа "Небесный Эрмитаж" включает в себя все новейшие технологии, "облака", виртуальные визиты, "вход" зрителя в картину. Но это все на самом деле помогает нам определить границы: вот здесь ИИ пусть делает что хочет, а вот здесь не надо…

Одна граница уже ясна: "посмотрев" миллионы картин с оценочными пометками: "это хорошо, а это плохо", ИИ не может перевести количество просмотренного в качество собственного вкуса. Михаил Борисович, вас многие считают человеком образцового вкуса. Как он воспитывается? Что тут важно? Университетское образование? Самообразование? Соприкосновение с образцами?

Михаил Пиотровский: Я думаю, вкус всегда должно воспитывать самому. А из-под палки… Ну детей надо водить в музей, даже если они не хотят. Но дальше у человека должен быть свой собственный выбор. Для воспитания вкуса важна атмосфера. А мы можем создать атмосферу. Наш замечательный Эрмитаж это же не просто удачно выставленные хорошие картины, это атмосфера. Картины, рамы, история, императоры, штурмы, блокады - все это вместе среда, атмосфера. Совсем другая атмосфера у Британского музея, который тоже дает человеку возможность воспитать вкус. При воспитании вкуса важна возможность и выбирать. Музей, конечно, может тебя подтолкнуть к тому или иному выбору. Но в отличие от школы в музее не говорят: "Это должно быть так!". Но говорят: "Возрождение - это замечательно". Но при этом никто не скажет, что германская готика - барахло. Главное достоинство музея - явить красоту в различиях. И тут опять многое упрется в учителей, которые "выигрывают войны"… Я не устаю повторять, что эпоха ИИ повысит в цене профессии учителя, редактора и комментатора.

Машина берет среднее из тысячи тысяч текстов, а человек старается придумать что-то свое, непохожее. Отношения с ИИ это одновременно и борьба, и игра

Но у человека обучающегося есть еще и прямое, изначальное, непосредственное восприятие, его глаз. Поэт Ольга Седакова считает, что человеку вообще очень много дано понять. А ИИ - без глаза.

Михаил Пиотровский: Да, у человека громадные возможности. Он, действительно, все может увидеть и понять сам. И мешать ему никогда не надо (но иногда надо немножко помочь). У нас в Эрмитаже люди дают самые разные реакции и на наши шедевры, и на просто интересные вещи. Из последних, странных реакций - вдруг откуда-то появившаяся злость на царей, императоров, которые гнобили бедный трудовой народ. Сто лет такого не было. Поэтому в музее важны рамки правил. В музей надо приходить, зная, как себя вести. Что, например, забираться на императорский трон нельзя. Но вот при виртуальном визите в Эрмитаж ты можешь идти куда хочешь: хоть на балкон взобраться, хоть под потолок по лестнице, на которую в реальности тебя не пустят. Мы всех зовем в цифровой Эрмитаж. И правда, виртуальный визит в музей часто дает возможность увидеть то, что в реальности не увидишь. На выставке отреставрированного "Святого Себастьяна" Тициана, например, была возможность увидеть мазок мастера. Специально высвеченный на экране, он показывал, как работал художник, мы видели следы его пальцев, особенный состав красок.

"Мадонна Бенуа". То, что это Леонардо да Винчи, ИИ определить не способен. Фото: Алексей Бронников / Государственный Эрмитаж

Но у электронного показа есть и свои минусы…

Михаил Пиотровский: Плюсы и минусы электронного показа, все эти фокусы, которые может явить цифра, мы хорошо представили в Москве на выставке "Великолепный Эрмитаж". Мне все вменяют тотальную критику ИИ, но я считаю, что виртуальному "аттракциону" в музее есть место. Но оно все-таки должно быть каким-то отдельным. Например, на выставке про женщин-художниц у нас можно было зайти в отдельный коридорчик, где картины мигали, а их героини махали ручками. Кто хочет развлекаться - пожалуйста! Но есть "святые" для музея места, и там развлекаться нельзя. В электронном Эрмитаже можно подняться к потолку Иорданской лестницы, приблизиться к паркету, проникнуть "внутрь" картины и посмотреть, как она делалась. А со временем у виртуального посетителя будет и возможность услышать, что говорит святой Петр святому Павлу на картине Эль Греко. Такое "функционирование" искусства расширяет его возможности.

Если многое зависит от обучения ИИ, то какова цель этого обучения?

Михаил Пиотровский: Если с ИИ много и правильно работать, он может стать для нас "вторым пилотом". Но наша задача - сделать все, чтобы он никогда не стал первым. Для этого и надо его обучать.

История со вторым пилотом авиакомпании Flydubai, использовавшим топорик против первого на рейсе Дубай - Тель-Авив с целью получить контроль над самолетом, доказывает, что первому пилоту надо быть осторожным. И не терять контроль над ситуацией.