Нереальная реальность
Этот диалог семейной пары услышал и пересказал мне сотрудник Гохрана России. В общем-то вполне естественная реакция. Человек всегда верит своим глазам. И когда увиденное вступает в противоречие с логикой - шок. Я стою у необычного стенда и испытываю похожие чувства. Перед моими глазами диадема "Элегия" размером 6 на 48 см: платина, золото, бриллианты и сапфиры. Ну вот же она, вижу мельчайшие детали, каждый бриллиант и сапфир как на ладони. Но на самом деле диадемы нет, она сейчас где-то в другом месте и за семью замками.
Да что диадема - рядом народ любуется звездой и знаком ордена Святой Екатерины 1-й степени. Материалы почти те же: золото, серебро, бриллианты. Орден учредил Петр I в честь супруги, им награждали как за красивые глаза (но очень-очень важных дам), так и по-настоящему достойных людей. Всего "екатериной" удостоили около 700 человек, из которых меньше половины получили орден 1-й степени. Десять лет назад такой всплыл на аукционе "Кристи" в Лондоне. Торги начались с 70 тыс. фунтов стерлингов, а ушел с молотка за 117 тыс., это примерно 13 млн рублей. Хотя деньги в этом случае - это ни о чем. Культурная и историческая составляющая не имеет цены.
"Святая Екатерина", что продана в Лондоне, была подарком Николая II одной герцогине на 25-летие свадьбы, что, скажем прямо, не самая значимая страничка истории. Но были удивительные ситуации. Однажды этим орденом удостоили женщину за подвиги в морском бою: во время русско-шведской войны в 1789 году наш бриг "Меркурий" под командованием капитана-лейтенанта Романа Кроуна скрытно подкрался и атаковал шведский фрегат "Венус". "Меркурий" - это 110 моряков и 22 пушки, а на шведском 44 орудия и 310 человек команды. Но еще больший шок в том, что на борту русского корабля находилась жена капитана - Марфа Ивановна Кроун, хотя Морским уставом запрещено брать на борт гражданских, да и женщина на корабле - к беде. Бой был короткий, мы потеряли четверых убитыми, а шесть раненых моряков обязаны жизнью жене капитана, которая их перевязывала и выхаживала. Исход: шведы спустили флаг и сдались.
Несмотря на блестящую победу, Кроуна хотели судить за нарушение устава (жена на корабле), но вмешалась сама Екатерина II. Пожаловала отважной Марфе Ивановне орден, а ее супруг получил орден Святого Георгия. Также ему доверили командовать трофейным фрегатом. Согласитесь, так лучше: вы не просто орденом полюбовались, а полистали учебник истории. И еще один штрих: Марфа (имя при рождении - Марта) по происхождению британка, а Роман (урожденный Роберт) Кроун - шотландец, к тому времени уже 11 лет верой и правдой служивший российской короне.
Хочется призвать: современные британцы, завязывайте творить подлости в отношении России, лучше вспомните своих славных предков - переходите к нам, на светлую сторону истории. И да не оскудеет на заслуженные ордена земля российская.
А главное: представляете, насколько бесценны такие ордена? И к счастью, многие избежали участи стать лотами иностранных аукционов. Хотя награда Кроун тоже оказалась в частной коллекции, но еще во времена СССР выкуплена государством. Сегодня звезда Марфы Кроун работы ювелира Иоганна Люрсена хранится в Государственном Эрмитаже.
Но это был мысленный исторический экскурс в "век золотой Екатерины": в XVIII век. Возвращаемся в наши дни: в Гохран.
Понятно, что не все могут посетить Алмазный фонд, Музеи Московского Кремля или тот же Эрмитаж. Да, крупные музеи устраивают культурные десанты, открывая в разных городах временные экспозиции. Но есть вещи, которые не могут покидать стен ведущих музеев страны. Сами подумайте: можно ли отправить в путешествие по стране и миру шапку Мономаха (она хранится в Оружейной палате Московского Кремля) или Большую императорскую корону Российской империи (тоже за кремлевскими стенами, но в Алмазном фонде Гохрана)?
Нельзя, а хотелось бы. Чтобы такие сокровища как можно больше народа увидели. Особенно, живущие вдали от мегаполисов. Отсюда выход: голограммы. Они настолько реалистичны, что многие не верят, что это оптическая иллюзия: "Да какая иллюзия, не морочьте мне голову, я же своими глазами вижу, что предмет реален!..".
"РГ" повезло. Мы застали в Гохране команду людей, которые завершали работу над новой партией художественных голограмм. Это то, что позволяет "вывезти" ценности, которые имеют статус "невыездных". Ребята-голографы работали под контролем Виталия Рожкова, он заместитель начальника научно-технического управления Гохрана.
"А там точно ничего нет? - спрашиваю Антона Барышникова, на визитке которого указано, что он директор лаборатории волнографии из Томска. Там - это на стенде, где под стеклом сверкает звезда Святой Екатерины.
Волнограф Антон начинает мне с жаром рассказывать об узловой селективности в передаче дисперсии драгоценных камней и нюансах записи интерференционных картин… Ловит мой потухшей взгляд (я же из сказанного только слово "камень" и понял), проявляет сострадание и поясняет: да, все верно, за стеклом нет реального предмета: "Весь объем создает 7 микронов желатина". Ага, чуть лучше. Я теперь аж пару слов понимаю: желатин и драгкамень. Если мозг сплавится в этом интеллектуальном бою, называйте меня волнографом.
"Да что непонятно-то? - недоумевает Антон. - Сложно представить 7 микрон? А это как если человеческий волос разрезать на 20 равных частей вдоль". Ладно, мы когда свет дома включаем - не ломаем ведь голову о природе электричества, так? Вот умеют ребята создать копию короны Российской империи, которая условно-материальна, но визуально неотличима от оригинала. А то и более реально. Умеют. И хорошо, что умеют.
"Дорого?" - спрашиваю.
Антон Барышников: Полноценное изделие 20 на 30 см стоит порядка 400 тыс. рублей. Если надо дешевле, то уменьшаем площадь. Если писать одним лазером, и изделие будет не полноцветным, а зеленым, красным или синим - делим расходы на три.
Где, кроме музейных выставок, это еще можно применить?
Антон Барышников: Ювелиры, обладая такими вещами, будут избавлены от необходимости выставлять свои сокровища под бронированным стеклом и с вооруженной охраной. Да я вам больше скажу: мы можем сделать так, что голографическое колечко вы сможете надеть на пальчик, а браслет приложить к запястью. И даже примерить колье-голограмму на шею.
Звучит позитивно: так будет меньше ограблений. Кстати, вспомнил, как в прошлом году Лувр грабили. А что, если грабитель не отличит голограмму от реального предмета и ударит кувалдой по витрине?
Антон Барышников: Разбить можно, но тут интересный эффект: голограмма хранит память даже о том фрагменте, который разрушен. Не так четко, но хранит. Пример: ударил по стеклу, от диадемы отвалился кусок. Но берешь в руки, смотришь под углом - видишь всю.
Чудо. Парень с кувалдой подвинется рассудком. Его не в полицейскую кутузку придется везти, а в дурдом.
Антон Барышников: Так я вам больше скажу: голография позволяет размещать предмет не только за стеклом. Можем разместить и перед ним. Это удорожит экспозицию примерно вдвое (за счет записи в несколько этапов), но это бескомпромиссный вариант. И, кстати, пока нигде такое не предлагается - можем только мы.
И это все вы у себя в Сибири придумали?
Антон Барышников: Я сейчас работаю в команде Института лазерных технологий, он в Санкт-Петербурге. В системе университета ИТМО.
А зачем размещать перед стеклом? Драгоценности даже за бронестеклом - большой соблазн. А когда они визуально лежат как бы в свободном доступе, только руку протяни…
Антон Барышников: Мы о детях думаем. Ребятне всегда хочется все потрогать, схватить. Ну и пусть трогают. Предмет это не испортит, реально же ваша рука ничего не касается - это оптическая иллюзия. Но при этом все настолько реалистично, что хоть глазам своим не верь: ну вот же она, перед стеклом!
Сказали: "можем только мы". В контексте ювелирной голографии - сейчас наша страна отстает или опережает других?
Антон Барышников: С ювелирной отраслью лично у меня небольшой опыт. Я тот человек, который разрабатывает современные голографические технологии. А они применимы, конечно, не только в искусстве. Во многих сферах, например, в обороне. И не только: мы можем загнать большую оптическую схему в толщу стекла. А возвращаясь к вопросу о месте России: вот мы беседуем в Гохране у стенда, на котором голограмма диадемы "Элегия". Запад нам завидует, поскольку конкретно эту технологию они в полной мере не освоили.
В беседу включаются коллеги Антона.
Сергей Семенов, главный технолог лаборатории волнографии, инженер Института лазерных технологий: Было время: мы на четыре года закрылись у себя в лаборатории и по 12 часов в сутки учились. По книгам, по советам старожилов. И то, что сейчас делаем, пусть пока и на зарубежном материале, но - по технологиям, которые разработали сами. И есть надежда, что следующие вещи будем делать на отечественных материалах. Они уже разработаны. Что касается нашего места в мире, то Россия на 2020 год в таких технологиях отставала на 20 лет. Мы сократили отставание до 4-5 лет, и продолжаем сокращать. По рецептуре сравняемся оценочно в течение ближайших двух лет, после чего… Наша цель: догнать и перегнать. Весь проект - коллаборация ученых из Томска и Санкт-Петербурга, все создано совместными усилиями. Конечно, много проблем. В целом в стране критическая ситуация в области регистрирующих сред как для голографии, так и для рентгеновских материалов. Просто потому, что нет новых кадров.
Михаил Москвин, научный сотрудник Института лазерных технологий: Технология голографии была разработана в СССР в 1960-х годах, аналогичная технология была и на Западе. Мы занимаемся созданием отражательных голограмм. И то, что мы делаем по заказу Гохрана - это волновая фотография. Этот термин в свое время предложил советский ученый Юрий Николаевич Денисюк. На момент публикации своих работ он еще не знал о работах западных коллег. Но работы были немного иные и для других целей. И те фотографии прошлого, как уже отмечали коллеги, были монохромными. С полноцветом пришел и эффект присутствия объекта, и иллюзия, что объект реален. И вот это уже можно назвать эффектом волновой фотографии.
Вот вы закончили работы, передали их Гохрану. Предположим, они везут голограмму на Сахалин. Ваш сотрудник должен сопровождать?
Антон Барышников: В этом нет необходимости. В месте экспонирования нужно только правильно выставить источник света, сотрудники Гохрана в полной мере это умеют.
Корону Российской империи или какой-то редкий орден я могу у вас купить? В смысле: их голограмму.
Антон Барышников: Нет, лишь государство вправе распоряжаться государственными реликвиями. Только если предмет принадлежит частному лицу и мы его голографируем, то по договоренности можем тиражировать. Технически это примерно, как с фотонегатива тиражируют фотографии.
А меня можете заголографировать?
Антон Барышников: Можем. Но это немного иная технология, для этого надо использовать не постоянные лазеры, т.е. не лазеры непрерывного действия, а импульсные видимого диапазона. Это относительно редкая штука и очень дорогая. Там только компонент установки записи для портрета стоит от 7 млн рублей. Но мы сейчас хотим восстановить один из таких лазеров с тем, чтобы создать голографическое ателье. Вот там можно будет сделать свой голографический портрет.
А если помечтать: нельзя ли еще создать и какой-нибудь виртуальный музей, куда по ссылке (пусть за деньги) я зайду, полюбуюсь на бесценные раритеты со степенью оптической достоверности "как настоящие"?
Антон Барышников: Это виртуальная реальность, вы там, конечно, все увидите, но с пикселями. Это дискретная история, а мы предлагаем аналоговую. Нужно проще? Ну вот если поставить рядом цифровую и аналоговую голограммы, то эффект присутствия создаст только аналоговая. Разрешение настолько высокое, что можете даже под лупой рассматривать мельчайшие детали. Мы говорим: оптическая иллюзия. Но с физической точки зрения это не иллюзия, оно же реально существует. Другое дело, что образ создает не сам объект, а голографическая пластина. На сегодня это самый мощный способ воспроизводства изображения максимальной детализации.
Ваши технологии не обесценят некоторые профессии, скажем, труд галериста?
Антон Барышников: Мы не конкуренты, мы работаем вместе с ними, расширяя их возможности. Не все изделия "выездные". А тут есть возможность вывезти даже за границу, тем самым демонстрируя наши технологии на международном уровне. Вызывая гордость за наших мастеров.
А много человек этим сейчас занимаются?
Максим Москвин: Пять.
Что пять? Пять тысяч?
Максим Москвин: Пять человек. Но которые могут снимать голограмму на высочайшем уровне. И три из них сейчас в этой комнате. Один из лучших голографистов не только в стране, но и в мире - Владимир Кузнецов из Новосибирска. А во всем мире - да не больше 50. Почему так мало? Цифровизация почти уничтожила фотографическую промышленность на Земле. Голография во многом держится на энтузиазме. Но при этом наша отечественная технология всегда была на очень высоком уровне. Вот, скажем, французы за собой закрепили ассоциации с импрессионизмом, голландцы - реалистичные картины маслом, а мы хотим, чтобы голографический метод у всего мира ассоциировался с нашим человеком. В следующем году планируем широко отпраздновать юбилей Юрия Николаевича Денисюка (27 июля 1927 - 14 мая 2006). Надо, чтобы наша школа догнала и перегнала всех конкурентов, что реальная задача. И еще: голографическое изображение для человека - это наиболее естественное изображение, поскольку мы видим мир в трехмерном пространстве. Мозг человека намного лучше воспринимает голограмму, чем какие-то иные образы. Голография - это искусство, наука и история одновременно.
- У вас в ведении несметные богатства страны. Создание голографических двойников сокровищ - это эксперимент или что-то иное? Например, способ поддержать энтузиастов голографии, ребят с горящими глазами, - спрашиваю Андрея Владимировича Юрина - руководителя Гохрана России.
Андрей Юрин: Это способ показать сокровища нашей Родины тем людям, которые в силу тех или иных причин не имеют возможности увидеть их собственными глазами. Гости наших выставок от Москвы до Якутии и Сахалина могут увидеть раритеты, которые не имеют права покидать стен Московского Кремля, в виде оптической иллюзии, воспроизведенной на голограммах нашими талантливыми российскими учеными при помощи современнейших технологий. А поддержка молодых талантов всегда важна. У Гохрана России есть опыт поддержки молодых дарований в сфере ювелирного искусства, которые участвуют в конкурсе "Россия. XXI век" и, становясь его победителями и номинантами, показывают результаты своих творческих замыслов в одном выставочном пространстве с работами мастеров прошлого и именитыми современными мастерами. Также и у молодых ученых появилась возможность не только применить на практике результаты исследований, но и, работая над голограммами, прикоснуться к прекрасному. Воспроизводя при помощи новейших технологий исторические ценности.
Ваши коллеги из других структур проявляют к этим технологиям интерес?
Андрей Юрин: Гохран России - это ведь не музейная организация, а именно государственное хранилище драгоценных металлов и драгоценных камней нашей страны - особый резерв государства. А выставка "Алмазный фонд" в Московском Кремле - это его часть. Уникальное собрание шедевров ювелирного искусства XVIII-XX вв., драгоценных камней, орденских знаков, самородков золота и платины, которую можно увидеть. Инновационные технологии, позволившие создать оптические копии экспонатов Алмазного фонда, интересны и полезны не только "хранителям ценностей", и не только в музейном деле, но и в самых разнообразных и неожиданных направлениях. И интерес к технологиям создания голограмм, конечно, есть.
Андрей Владимирович, философский вопрос: в мир людей ворвалось много "не настоящего": виртуальная реальность, ИИ, сейчас говорим об оптических иллюзиях, доведенных до пугающего совершенства. Собственно, мы это сами к себе в дом их впустили. Вопрос даже не как к руководителю Гохрана, а человеку с большим жизненным опытом: как сохранить себя, свое психическое здоровье в мире, где иллюзии реалистичнее реальности?
Андрей Юрин: Конечно, развитие общества невозможно представить без современных технологий, отвоевывающих место в нашей повседневной жизни. Но как бы стремительно ни развивался технический прогресс, он не способен вытеснить классическую музыку, балет, шедевры мировой живописи, архитектуры, кинематографа, всего того, что является культурным наследием и основой нашей цивилизации. Нужно использовать мощь современных технологий как инструмент, но творчество человека ничто не заменит, я в этом уверен.
Кстати
На фото и видео из Гохрана, снятыми "РГ", вы видите, кто и как получают голограммы. Но в кадр не попал ни один из тех объектов, ради которого и создаются оптические иллюзии. Их съемка запрещена. Вы можете прийти на выставку и бесконечно долго любоваться уникальным орденом и драгоценным ожерельем, но снимать их нельзя. Ни вам, ни нам.