Федор Конюхов собирается 9 месяцев в одиночку зимовать в Антарктиде

В Санкт-Петербург на презентацию выставки своих картин в Галерее Сергиенко заезжал знаменитый путешественник, писатель, художник, священник Федор Конюхов. Можно сказать, он заглянул в Северную столицу "по дороге в Антарктиду". Ведь в ближайших планах Федора Филипповича - строительство полярной станции на острове Ливингстон (старое название - остров Смоленск, архипелаг Южные Шетландские острова) в Антарктиде с последующей девятимесячной одиночной зимовкой на ней. Разве что по пути успеет заехать в собственную деревню в Тульской области, которую сам же и основал. "Там нужно окрестить несколько детей, а кого-то обвенчать", - поясняет отец Федор (Конюхов имеет сан протоиерея).

О своих планах, да и вообще о жизни путешественник рассказал пришедшим на встречу с ним на вернисаж. Среди них была и журналист "РГ".

Вы в этом году уже совершили - впервые в истории - одиночную экспедицию в Антарктиду, три месяца жили на острове Смоленск, где проводили различные исследования, в том числе содержания микропластика в водах, а заодно собрали 100 килограммов пластикового мусора, который волны прибили к берегу. Теперь снова Смоленск?

Федор Конюхов: Да. Это будет зимовка уже в постоянной, а не временной постройке. И для меня очень важно, чтобы станция была названа Смоленской. Почему? Потому что изначально многие острова в Антарктиде имели русские названия, которые были присвоены им открывшей их экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева и посвящены победе России в войне 1812 года. Остров Смоленск - в честь Смоленского сражения 1812 года. В дальнейшем русские названия были заменены на английские. Остров Ватерлоо - на Кинг-Джордж, остров Смоленск - на Ливингстон. Именно так он обозначен на картах. Я хочу, чтобы на картах снова была память о Смоленске и Смоленском сражении.

И это будет первая именно российская станция в Антарктиде. Все остальные наши станции строились в советское время - с 1956 (первая) по 1986 год (последняя, восьмая).

В планах - строительство там и православного храма. Сейчас на шестом континенте - девять храмов разных конфессий, но самый красивый - православный, российский, рядом со станцией "Беллинсгаузен".

В дальнейших планах - плавание к "большому мусорному пятну" в Тихом океане.

В вашей биографии пять одиночных кругосветных плаваний, более 50 различных экспедиций, часть которых тоже одиночные. Вас не угнетает одиночество в столь сложных условиях, с большим риском для жизни?

Федор Конюхов: Я путешествую с 15 лет. И когда мне было 20-30-40 - да, самым сложным казалось быть одному. Потом - нет. Потому что знаю: на земном шаре нет одиночества. Всегда будет кто-то рядом. В океане - альбатросы, киты, дельфины. Сам океан - живой. В горах аналогично. Но даже когда и нет рядом кого-то, всегда ощущается присутствие Бога и тех святых, которым я молюсь. Нет в нашем мире одиночества.

Как же так получилось: из путешественников, мореходов - в священники?

Федор Конюхов: Да не было такого перехода, я с детства знал, что буду путешественником и священником. У меня в роду пять священнослужителей, которых расстреляли в эпоху богоборчества. В начале 2000-х они были канонизированы РПЦ. После духовной семинарии сразу не стал священником только потому, что не был на тот момент женат. И - пошел в море.

В роду было много рыбаков и путешественников. Так, дедушка по папиной линии участвовал в одной из экспедиций Георгия Седова. А в последнюю, роковую для Седова экспедицию, дед уже не пошел. По семейным обстоятельствам: потому что стал многодетным.

А художником как стали?

Федор Конюхов: Тяга к живописи тоже идет из детства, меня в школе всегда привлекало рисовать стенгазеты - учителя настоятельно рекомендовали поступать в художественное училище. Выбирал между мореходкой и художественным. В пятнадцать лет решил на лодке переплыть Азовское море. Загадал: если перейду и не испугаюсь, - мне в мореходы, испугаюсь - в художественное. Не испугался.

Правда, что нарисовали три тысячи картин?

Федор Конюхов: Да. Но Николай Рерих, ушедший из жизни в 70 с небольшим, нарисовал семь тысяч картин. Мне же - семьдесят пять лет, и понятно, что у меня их столько не будет. Привел в пример Рериха, потому что иногда какие-то мои произведения кто-то сравнивает с его, и мне это, признаюсь, приятно.

Часто спрашивают, какие мои картины любимые. Пока пишу - все. Они, как дети. Но вырастают - начинают жить своей жизнью. Также признаюсь, что именно картины мой основной источник дохода (пенсия у меня маленькая). Я их продаю, у меня покупают коллекционеры. Заработанные средства вкладываю затем в строительство часовен и храмов. А за путешествия мне не платят.

Всего Конюхов написал около 3 тысяч картин, создает он их нередко в путешествиях. Фото: Святослав Акимов/РГ

Посетители выставки отмечают: все ваши художественные работы несут в себе положительную энергию, все позитивны. А почему - откроете секрет?

Федор Конюхов: Зачем писать депрессивное? Депрессивного в мире и так хватает. В картинах я хочу показать людям свой мир. Что касается красоты пейзажей, так на земном шаре нет некрасивых мест. Антарктида, Европа, Америка - все красивы. Не мог Господь создать некрасивое. Как и не мог создать некрасивых людей. Потому что любит - всех.

Что посоветуете молодым художникам?

Федор Конюхов: Не лениться, рисовать и рисовать. Ко мне часто обращаются молодые авторы с жалобами, что их картины никто не покупает. Спрашиваю: а сколько картин-то у вас? Называют небольшое количество. Я же следую совету, который мне в свое время дал один художник: "Нарисуешь сто картин - купят сто первую, нарисуешь двести - купят пять".

Вы - священник. Во время путешествия совершаете службы?

Федор Конюхов: Да, литургию можно совершать везде, и неважно, сколько людей рядом. Можно служить и на борту, и в пустыне, и в горах. Когда был в Антарктиде один, в палатке служил. Пингвины услышали, что в палатке кто-то говорит, собирались. Выхожу из палатки: они стоят, слушают. Наверно, тоже литургию понимают (с улыбкой. - Прим. ред.).

Удается сохранять теплые отношения в семье, притом что вы отсутствуете дома иногда годами?

Федор Конюхов: Мы с моей второй супругой Ириной тридцать лет вместе. Я ей, когда вернулся из очередной экспедиции, говорю: "Давай отпразднуем 30-летие". А она мне отвечает: "Какие 30 лет, мы и 10 лет вместе не прожили". Я: "Как так? В паспорте печать есть!" А она, как оказалось, считает время, которое прожили именно вместе, рядом. Записывает в блокнотик. Это у нее надо спросить, как ей со мной...

Ваше напутствие молодежи?

Федор Конюхов: Надо искать свою цель в жизни. И не просто покорить Эверест. Там уже тысячи побывали, и я в том числе. Надо тянуться к чему-то на первый взгляд невозможному. Например, изучать горы на Марсе. Смотришь, а через сколько-то лет туда начнут летать, и вы сможете покорить те самые горы.

Справка

В Санкт-Петербургском институте-музее семьи Рерихов Федору Конюхову вручили Международную премию имени Николая Рериха за 2026 год. Он победил в номинации "Сохранение культурных ценностей и миротворчество". Конюхов рассказал, что ему довелось повстречаться со Святославом Николаевичем Рерихом, побывать у него в гостях.

В Антарктиде, на планируемой девятимесячной зимовке, Конюхов собирается "писать картины пингвинчиков и вспоминать Рериха". С Петербургом-Ленинградом Конюхова связывает многое. Он учился в Ленинградском арктическом училище по специальности "судовой механик". Затем - в Санкт-Петербургской духовной семинарии.