В Париже как дома. Русские парижане - на выставке в Доме русского зарубежья

Несбывшийся Париж - это не просто точка на карте для эмигрантов начала прошлого века. Для кого-то символ потерянного рая, одиночества и неприкаянности, для кого-то - город света и свободы. В Доме русского зарубежья открылась выставка "Русский Париж. 1814-1914", посвященная не просто русским художникам, подолгу жившим или эмигрировавшим в Париж: это выставка о диалоге двух великих культур, которому уже без малого около 300 лет, - первым моду на Париж ввел еще Петр I. И о том, что за эти три сотни лет в отношениях России и Франции было многое: споры, войны, встречи, открытия, поиски, но неизменно вдохновение и неподдельный интерес друг к другу.

Экспозиция начинается с 1814 года. Когда русские вошли в Париж, заговорили пушки, но музы тоже не молчали. Русские войска, встав биваком на Елисейских Полях, сначала вызывали у французов любопытство и страх одновременно - те толпами приходили посмотреть на "варваров". Но вскоре русские завоевали сердца парижан: щедрые, галантные, обходительные. А русские офицеры и вовсе почти поголовно говорили на французском, посещали театры, наведывались в Лувр.

Коровин и Париж - роман на целых 16 лет. Думал, что уезжает на время, а оказалось, что навсегда

Для выставки свои работы дали семь частных коллекционеров и Третьяковская галерея. В первом зале - многочисленные рисунки и гравюры Фридриха Вебера, Иоганн-Михеля Фольца и Георга Опица с изображением русских казаков, гусар и гренадер - русские заказывали себе портреты у французских мастеров, ведь полковых художников в стане русских воинов пока еще не было.

Надо сказать, что французы после войны тоже потянулись в Россию. Анри-Франсуа Ризенер, чьи живописные портреты пользовались особой популярностью у русских гвардейцев, приехав в Петербург, стал придворным художником великого князя Константина Павловича, а потом и князя Николая Юсупова. А рисовальщик-баталист Жак-Франсуа-Жозеф Свебах-Дефонтен, выполнявший заказы для Наполеона, был приглашен главным художником Императорского фарфорового завода. Оба вернулись на родину с огромным состоянием.

Как обойтись на выставке о Париже без коровинского "Бульвара капуцинок" или его же "Итальянского бульвара"?! Константин Коровин и Париж - роман на целых 16 лет. Думал, что уезжает на время, а оказалось, что навсегда. После революции в 1923 году он эмигрировал в город, с которым его кипучая натура была в особой гармонии. "Париж действовал на него возбуждающим, электризующим образом <…> Это был "праздник, который всегда с тобой", - писал Александр Бенуа. Художник находил особенное вдохновение в ночных пейзажах города. На полотне - пестрый, яркий вечер на бульваре Капуцинок с мчащимися в театры и кафешантаны фиакрами, зажигающимися окнами домов и предвкушением будущего веселья.

И если русский импрессионист Константин Коровин (кажется, споры о том, что он первым перенес на русскую почву это течение, наконец поутихли) не нуждается в подробном представлении, то Иван Похитонов - редко встречающийся на выставках последователь барбизонской школы. Пейзажист и портретист, мастер миниатюры, "поэт кисти" переехал в Париж в 1877 году. Там он брал уроки у Алексея Боголюбова, про которого говорили, что он "пишет, как итальянец", ведь так, как он, свет никто не писал. Боголюбов работал невероятно плодотворно, участвовал в строительстве православного собора Святого Александра Невского на улице Дарю. Не забывал и о соотечественниках - помогал, в том числе материально, подыскивая меценатов и выгодные заказы. Париж приметил и Похитонова: в 1882 году он заключил долгосрочный контракт с парижским маршаном, эпатажным балагуром Жоржем Пти. Тот прекрасно умел считать деньги и чуть ли не первым провел аукцион искусства.

Отдельная тема экспозиции - женский портрет: ряд хорошеньких головок кисти Юрия Лемана "За рукоделием", "Дама эпохи Директории", "Кармен" Алексея Харламова, "Женская головка" Владимира Маковского украшают проект. Судьба Алексея Харламова вообще удивительна: художник, родившийся в крепостной семье в саратовской глубинке, получил во Франции настоящее признание, став мастером женских и детских портретов. Увы, сегодня имя этого художника незаслуженно забыто.

Всего во Франции русских в начале прошлого века было, вероятно, тысяч двести-триста. В Париже - тысяч восемьдесят. Список русских парижан можно долго продолжать. Своего "Садко в подводном царстве" Илья Репин задумал именно в Париже. Василий Поленов возвращался туда снова и снова, и не только как пенсионер Императорской академии художеств - пленэр для себя он открыл именно во французской Нормандии и тоже по совету Алексея Боголюбова. О той же Нормандии Репин говорил: "Нет, десять Италий с Неаполем я не променял бы на этот уголок... Мы живем теперь природой, она здесь так проста, упоительна, ужасно похожа на нашу, малороссийскую".

И это только небольшая глава бурной жизни наших художников в Париже - самой "русской" столицы Европы.