Как Окуджава согласился сделать фото для подборки стихов в "Огоньке" в 1994-м

Я уж и не помню, когда в первый раз услышал песни Окуджавы. Наверное, в 70-х в пионерском лагере "Огонек". Хор вожатых под гитару пел песню про Моцарта. Я не знал тогда, кто ее автор, а слова проникли в душу. Так было почти со всеми его песнями. Голос же его услышал только на пластинке, вышедшей к Олимпиаде-80. А однажды, служа в Советской армии, попросился в увольнение, чтобы попасть на первый официальный концерт Булата Шалвовича в зале Чайковского в 1984 году. Меня в солдатской форме даже пропустили за кулисы...

И вот, работая в журнале "Огонек", я неожиданно увидел в макете будущего номера, что на целую полосу запланирована подборка новых стихов Окуджавы после долгого творческого перерыва. Не писалось, как он говорил сам в интервью. И мне захотелось сделать его хорошие портреты. Найдя в справочнике Союза писателей его телефон, договорился о съемке. Был конец октября. Я вышел на станции Переделкино и пошел в сторону его дачи на улицу Довженко. Уже выпал первый снег. Шел около часа, замерз, позвонил в дверь. Открыл сам поэт. "Надо было вам до Мичуринца ехать", - печально сказал он, увидев меня замерзшего. "Давайте проходите, согрейтесь, попейте компот из яблок, только что сварил". Потом спросил, что он должен делать. Я стал немного руководить.

32 года назад. Окуджава гуляет по осенней листве. Фото: Юрий Феклистов

Булат Шалвович безропотно подчинялся. Попросил его выйти на улицу, походить по первому снегу, постоять на крыльце, посмотреть через окно. Перед выходом на улице надел на голову грузинскую шапочку. Все это продолжалось около сорока минут. Мне кажется, что удалось поймать его состояние, хотя я сильно волновался.

Никогда раньше поэт не надевал сванскую шапочку

После его смерти я подарил эти фото Ольге Владимировне, его вдове, для музея. "Никогда Булат не надевал сванскую шапочку", - удивленно сказала она (Сванетия - горный район в Грузии. - Прим. ред.). Так фотографии и висят в музее до сих пор. То же крыльцо, тот же кабинет, тот же вид из окна. Только Окуджавы нет...

Панно "Кленовые листья" находится в гостинной мемориального дома Булата Окуджавы в Переделкине. Осенью 1987 года его сделал сам Булат Шалвович: прогладил утюгом опавшие листья и взяв за основу черную бумагу. Фото: okudshava.ru

Прощание с осенью

• Осенний холодок.
• Пирог с грибами.
• Калитки шорох и простывший чай.
• И снова
• неподвижными губами
• короткое, как вздох:
• "Прощай, прощай".
• "Прощай, прощай..."
• Да я и так прощаю
• все, что простить возможно,
• обещаю
• простить и то, чего нельзя простить.
• Великодушным я обязан быть.
• Прощаю всех, что не были убиты
• тогда, перед лицом грехов своих.
• "Прощай, прощай..."
• Прощаю все обиды,
• обеды
• у обидчиков моих.
• "Прощай..."
• Прощаю, чтоб не вышло боком.
• Сосуд добра до дна не исчерпать.
• Я чувствую себя последним богом,
• единственным умеющим прощать.
• "Прощай, прощай..."
• Старания упрямы
• (знать, мне лишь не простится одному),
• но горести моей прекрасной мамы
• прощаю я неведомо кому.
• "Прощай, прощай..."
• Прощаю, не смущаю
• угрозами,
• надежно их таю.
• С улыбкою, размашисто прощаю,
• как пироги,
• прощенья раздаю.
• Прощаю побелевшими губами,
• покуда не повторится опять
• осенний горький чай,
• пирог с грибами
• и поздний час -
• прощаться и прощать.

Источник: Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989