Работу над экранизацией "Лавра" Водолазкина показали на сцене Мариинки-2

Вчера на Новой сцене Мариинского театра состоялось необычное действо. Его представили публике как творческую лабораторию - симфонический перформанс "Лавр" по одноименному бестселлеру Евгения Водолазкина, и из проведенных исследований должен родиться образ будущей экранизации романа. Но эксперимент обрел художественную ценность сам по себе, и в том числе потому, что он неповторим.

- Ну хорошо, оказывается, можно, так сказать, смешивать XV век с XXI и высекать из этого какие-то новые смыслы, - говорит Евгений Водолазкин, имея в виду успех книги, перед началом представления. - Но это при чтении. А при произнесении в устном слове это как? Это хорошо или плохо? Это смешно, это пошло, это избыточно или, наоборот, это в точку, это смело?

Почти полный аншлаг в зале Мариинского-2 обеспечили, конечно же, звездные имена - главные партии исполняли сам автор романа и один из самых востребованных отечественных актеров, номинант на премию Оскар Юра Борисов. Их негромкие голоса дополняет музыка Петра Дранги, который известен публике и как музыкант-виртуоз, и как смелый композитор-экспериментатор: недавно Дранга "в соавторстве" с искусственным интеллектом завершил неоконченную оперу Чайковского "Мандрагора". Еще неизвестно, войдет ли она в фильм, да и будет ли на самом деле этот фильм - но он уже как будто есть. В воображении автора, в уме актеров, в реакции зрителей.

- Эта музыка подчеркивает ту музыку, которая есть в тексте - а так и должно быть при экранизации литературных произведений, - продолжает Водолазкин, - и вот мы попробовали текст читаемый озвучить, сделать текстом звучащим.

Начало творческого эксперимента, как и начало романа - предваряет "пролегомена" - предисловие, введение. Прежде, чем со сцены зазвучит объяснение, почему у Лавра в разные времена было четыре имени, Юра Борисов пройдет к ней по зрительному залу с видеокамерой на стедикаме, и на огромном экране появятся реальные лица петербуржцев - улыбающиеся, предвкушающие, чуть смущенные вниманием. А потом Евгений Водолазкин начнет читать: "Предполагают, что слово врач происходит от слова врати - заговаривать. Такое родство подразумевает, что в процессе лечения существенную роль играло слово. Слово как таковое - что бы оно ни означало. Ввиду ограниченного набора медикаментов роль слова в Средневековье была значительнее, чем сейчас. И говорить приходилось довольно много".

Им с Юрой пришлось читать - говорить почти полтора часа. За это время на экранах над сценой планы реального момента сменяли кадры читки и подготовки к эксперименту, звучали то духовные песнопения, то клавесин, выходила танцовщица в красном и парни в рабочих комбинезонах. Юра по большей части сидел согнувшись, на четвереньках, а иногда у ног Водолазкина, и тот гладил его по голове, как гладил бы дед Христофор маленького Арсения…

Связно рассказать сюжет происходившего на сцене невозможно, да и не нужно. У тех, кто читал роман, в голове уже давно сложилось свое кино. Тем, кто не читал, могут быть адресованы последние слова романа "Лавр" о "нашей земле": "Сами мы ее, конечно, тоже не понимаем". Юра ушел со сцены так же, как и пришел, с камерой в руках, фиксируя выражения лиц зрителей. Евгений Водолазкин за ним, молча и быстро. На поклон они не вышли.

Перед началом спектакля каждый входящий получил послание от автора, в котором от руки было написано: "Зритель будет смотреть и слушать наш спектакль, а мы будем смотреть и слушать зрителя. Его реакция и расставит все точки над i".

Дамы в вечерних нарядах опасались класть это в сумочки - кусок обгорелой по краям бумаги, свернутый в трубочку и перевязанный веревочкой, пах настоящей гарью. Возможно, это отсыл к кострам Средневековой Руси - или к свечам в храме - или, возможно, напоминание о том, что "рукописи не горят"… У Водолазкина всегда все неоднозначно. А "вторую серию" покажут в начале ноября в Москве на Новой сцене Большого театра России - с учетом петербургского опыта. И, по словам авторов проекта, третья тоже уже придумана.