Забытый русский импрессионист: как картины Константина Кузнецова, свернутые в рулоны, нашли на чердаке

В Главном штабе Эрмитажа открылась выставка "Русский парижанин Константин Кузнецов". Небольшая - два зала, два десятка картин, но цельная и содержательная. Она рассказывает о художнике русского происхождения, нижегородском купце, который на пороге XX века, увидев новую французскую живопись, заболел импрессионизмом настолько, что оставил фамильное предпринимательство и поехал учиться во Францию. Там и прожил до своей смерти в 1936 году.

В Европе творчество Кузнецова остается скорее "фоном", "контекстом" для уточнения представлений об эпохе и ее знаковых художниках, хотя картины "русского парижанина" есть и в Музее Орсе, и в других видных институциях. У нас же слава Кузнецова растет - прежде всего благодаря активной работе фонда его имени. Пять лет назад прошла выставка в Третьяковской галерее, далее - в музеях Нижнего Новгорода ("последний рыцарь импрессионизма", - гласило название экспозиции), Екатеринбурга, Казани. Настал черед Эрмитажа, который славится своей коллекцией французского искусства на весь мир.

Экспозиция знакомит нас не то чтобы с "вехами жизни и творчества", а скорее со знаковыми образами, с глоссарием художника. Фото: Святослав Акимов/РГ

История исследования этого художника, о котором до недавнего времени у нас знали очень мало, напоминает то ли детектив, то ли авантюрно-приключенческий роман. Здесь и предложение купить полотна Кузнецова, поступившее в одной парижской галерее русскому бизнесмену и коллекционеру Андрею Щербинину. Он этого художника не знал, но картины купил и инициировал изучение этой персоны, что в итоге вылилось в создание Фонда Кузнецова. Здесь и обретение ценного рулона из нескольких десятков картин, который хранился на антресолях у правнучки художника в Париже. Предполагают, что это сам Кузнецов, последние свои годы проживший в бедности, снял холсты с подрамников и свернул в рулон, переезжая в более тесное жилье. Правнучка согласилась продать холсты российским представителям. Сейчас Фонд Кузнецова обладает большей частью наследия художника: из полтысячи работ около четырехсот принадлежит фонду. А совсем недавно в нижегородском особняке Кузнецовых была найдена коробочка с фамильными драгоценностями: семья брата художника запрятала их после революции.

Но жизнь самого Константина Павловича какими-то бурными происшествиями не отмечена, не считая авантюры, когда он творческие искания предпочел купечеству. Ухо себе не отрезал, богемной эксцентрики сторонился, предметом культа не становился. Биография Кузнецова - про честный регулярный труд, терпение, кропотливый процесс. Она отмечена не столь громкими, но заслуживающими уважение жестами. Во время Первой мировой войны художник финансово помогал русской армии. От российского паспорта не отказался, так и не стал гражданином Франции. Когда пострадал финансово (революция, обрубившая связи с Россией, плюс глобальный экономический кризис), продолжил заниматься любимым делом, хотя денег не было даже на белила.

Стог сена - знаковый для импрессионизма мотив и, вероятно, оммаж любимому Клоду Моне. Фото: Святослав Акимов/РГ

Экспозиция знакомит нас не то чтобы с "вехами жизни и творчества", а скорее со знаковыми образами, с глоссарием художника. Здесь только один портрет. Это автопортрет 1897 года, когда начинающий живописец Кузнецов, которому было уже 35, учился в частной парижской студии Фернана Кормона, у которого учились и Ван Гог, и Тулуз-Лотрек. В студии Кормона вместе с Кузнецовым занимался Борисов-Мусатов. Выставку украшает цитата, его обращение к Кузнецову: "Я всегда отдыхаю среди ваших пейзажей, среди их спокойствия и грусти меланхоличной природы". Представленный автопортрет написан "классически", без новаций, но важно, что вчерашний нижегородский купец транслирует: я - художник.

Остальное - пейзажи. Мы видим стог сена, знаковый для импрессионизма мотив и, вероятно, оммаж любимому Клоду Моне. Виды Бретани, где Кузнецов любил работать на пленэре. Бретонские рыбаки - на двух выразительных эскизах для большой картины, которую после салонной выставки купило французское правительство (сейчас местонахождение ее неизвестно). Поля, дороги, мосты. Из позднего - Собор Парижской Богоматери на фоне свинцового неба.

В Главном штабе Кузнецова показывают на четвертом этаже, в залах между Анри Матиссом и Ренато Гуттузо. Это, конечно, рискованно: герой выставки не из тех, кто берет резкой формой и действует наотмашь. Он другой. Он про любовное всматривание в природу, внимательное "живописание", процесс. Выставка напоминает нам, что история искусства состоит и из таких художников - пусть не звезд, но честных тружеников, знать которых нам, несомненно, стоит.