31.03.2014 18:06
Культура

В Москве открылась выставка театральных костюмов Александра Головина

Текст:  Жанна Васильева Сергей Куксин
Если прав Шекспир, и весь мир - театр, то по отношению к художественному миру Александра Яковлевича Головина это верно вдвойне. В этом смысле логично, что на выставке "Александр Головин. Фантазии Серебряного века. К 150-летию со дня рождения", открывшейся в ГТГ на Крымском валу, в центре экспозиции - костюмы по эскизам Головина из собрания Александрийского театра к мейерхольдовской постановке "Маскарада", состоявшейся 25 февраля 1917 года. "Маскарад" становится той точкой, вокруг которой собирается, обретает цельность, законченность вселенная художника, без которого невозможно представить ни дягилевские русские сезоны в Париже, ни отечественный Кустарный отдел на Всемирной выставке в Париже в 1900, ни Абрамцевский кружок...
Читать на сайте RG.RU
Выставка Александра Головина в Третьяковской галерее

Если пытаться определить, что сделал Головин для сценографии, то без риска особого преувеличения можно сказать, что он создал профессию сценографа. До Головина художники, конечно, писали декорации, но в больших театрах (в частности, в Большом) обыкновенно мастера делили обязанности. Кто-то писал задники с декорациями архитектуры, кто-то - интерьеры и пейзажи, другие работали над костюмами. Головин уже в своей первой работе для Большого театра, постановке "Ледяной дом" (1900), добивался единства авторского видения. "...Это была первая опера на Императорской сцене, сделанная целиком одним художником - и декорации, и костюмы, и бутафории, это был первый опыт цельной, однородной постановки", - вспоминал В.А.Теляковский, тогда управляющии Московской конторой Дирекции Императорских театров, который, собственно, и выбрал художника.

В Большом тетатре пройдет бенефис балерины Дианы Вишневой

Можно говорить (и справедливо), что именно в театральных постановках то стремление к синтезу, которым жило искусство модерна, обретало свое идеальное воплощение. Но не менее любопытно другое - та разносторонность таланта Головина, его страсть к театру, которая делала идею синтеза не умозрительной абстракцией, а личной страстной потребностью. Головин любил театр еще с гимназических лет. Обладая хорошим голосом и абсолютным слухом, он даже одно время колебался между призванием художника и певца. По крайней мере, еще до поступления в Училище живописи, ваяния, зодчества он обратился к знаменитому тогда артисту Большого театра Корсову за советом. Корсов, выслушав его голос, предложил ему бесплатно заняться, подготовить его к сцене с тем условием, что Головин будет платить учителю уже после поступления на сцену. Позже, уже будучи главным декоратором петербургских Императорских театров и консультантом Дирекции по художественным вопросам, Головин даже принимал участие в прослушивании молодых актеров на приеме в оперную труппу.

Он не умел повторяться. Можно сказать, что "колдовская затейливость", отличавшая его декоративные работы, что произвели фурор на Всемирной выставке в Париже (он получил золотую медаль за декоративно-прикладные работы и серебряную - за майолику), отличала и его театральные постановки. Это Головин придумал использовать в костюмах не настоящие бархат, шелк, а создавать имитации тканей, которые окрашивались, расписывались, затем пришивались аппликации... В результате при Императорских театрах была открыта мастерская по окраске тканей... Это не означало "упрощения" работы, скорее - наоборот. Для того самого легендарного "Маскарада", художник сделал 55 эскизов декораций, занавесов и арлекинов, 191 эскиз костюмов, 34 эскиза головных уборов и причесок (в том числе и для второстепенных персонажей), 175 эскизов бутафории и деталей декораций. Более 80 швей делали занавесы с аппликациями.

Сергей Женовач поставил спектакль по поэме Венедикта Ерофеева

Именно Головин начал продумывать театральное освещение на стадии эскизов и впервые стал "дирижером" света. Все на той же премьере "Маскарада" публику поразило невиданное зрелище - художник стоял в последних рядах партера на небольшом возвышении. "Перед ним помещалась доска с целым рядом электрических кнопок. Это было его личное, поистине замечательное изобретение, - вспоминал очевидец, - Нажимая пальцем на разные кнопки, соединенные проводами со сценой, Головин, смотря издали на представление, лично как художник и автор постановки руководил светом и цветом на сцене, вводя тончайшие световые оттенки". До изобретения всех электронных пультов художник продумал тончайшую световую партитуру спектакля.

Впрочем, для самого художника его театральная работа выглядела логичным продолжением живописи. "Мне кажется, в своей декорационной работе мне удалось с первых же шагов выразить определенный стиль, присущий моей живописи", - признается он.

Нынешняя выставка, для которой объединили свои усилия 23 музея (в том числе Русский музей, Театральный музей им. А.А.Бахрушина, Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства, Музей МХАТ) и частные коллекционеры, хороша тем, что позволяет почувствовать это единство стиля, которое Головин сохранял и в живописи, и в сценографии, и предметах декоративного искусства. Потом его назовут стилем модерн. Но Головин и был одним из его создателей.

Выставка Александра Головина в Третьяковской галерее
Актуальное искусство