Увертюра сопровождает веселенькие похороны: припрятанная за античными арками процессия спускается со сцены в зал, чтоб удостоверить публику - горожане плетутся с "приличной" скорбью в лицах, а вдовушка Норина уже готова якшаться с симпатягой Эрнесто, пусть хоть медленно и печально. Публика очарована и околпачена одновременно, и пока она разбирается в чувствах, режиссер с хорошим слухом Маттео Маццони усиливает посыл "жизнь прекрасна" - на сцене резвятся дети. Так что уже с последним тактом ведомого Канатом Омаровым оркестра становится ясно - будут свежая режиссура и безо всяких скидок верная автору музыка, представляющие эту оперу в лучшем виде, смешной и звонкой.
Маттео Маццони сберег либретто. Богатый старик Дон Паскуале готов прогнать бедного племянника Эрнесто чтоб жениться на юной вдове Норине, но его доктор прохвост Малатеста все расставляет по местам - утомленный старик только рад избавиться от стервозной женки, и в финале молодые счастливы. Три канонических действия с завязкой, кульминацией и развязкой режиссер ставит в одном месте, доме Дона Паскуале, но в разном времени, что надиктовано итальянской жизнью, где неизменны дворцы, а новы лишь люди и обстановка.
Так в адекватном XIX веку Доницетти первом действии богатый дом Дона Паскуале тонет в пыли, а под его решительную арию (отличный в роли бас Таир Тажи) слуги без оглядки мутузят друг друга. Не обошлось без деликатной эклектики - разогретый Дон Паскуале и прохвост Малатеста (лукавый баритон Эмиль Сакавов) обсуждают дела за бильярдом. Однако и здесь, и в последующих сценах виден добротный профессиональный опыт: Маттео Маццони прошел хорошую школу ассистента у классика итальянской оперной режиссуры Пьера Луиджи Пицци и держится правил здравого смысла. Сцена изгнания богатым дядей племянника Эрнесто (мягкий богатый тенор Дамир Садуахасов) подана на контрасте баса и тенора, темного со светлым, забравшегося на верх (социальной) лестницы богача с застрявшим у ее первой ступени бедняком. Взявший на себя функции сценографа и художника по костюмам режиссер обыгрывает конструкцию на поворотном круге на сто пятьдесят процентов и не только фантазирует, но и твердо стоит на оперной земле.
С тем же безошибочным чутьем он укладывает второе действие в легендарные итальянские 50-е ХХ века, когда черно-белое кино владело умами. Здесь есть эффектный сценический ход с отзвуком католицизма: с колосников спускается громадная покрытая тканью клетка с проекцией лица Норины, и заточенная в нее сопрано (бесстрашная и точная Зарина Алтынбаева) поет гимн свободе "Я знаю способ головы кружить". Когда же герои влетают на сцену на культовом мотороллере Vespa (привет "Римским каникулам") и тюкают Дона Паскуале бутылью по голове - итальянские 50-е ХХ века окончательно сливаются с оперой-буффа со всеми ее рискованными трюками.
Чем дальше, тем активнее поддерживает действо видеохудожник Лука Аттили. С публикой он ироничен, желаете Италию - ну вот вам Арена ди Верона, фонтан Треви, площадь Испании и прочая "сумма мест", только ведь соль не в них, а в этих людях, чьи нравы неизменны. В современном нам третьем действе в том же доме уже стоит безликий белый стеллаж, а провокацией служит не оброненная бумажка, а открытая переписка в WhatsApp, за которой продвинутый пенсионер Дон Паскуале коротает время у ноутбука. Режиссер умеет красиво организовать суету как настоящий итальянец, слуги в полном согласии с партитурой обслуживают Норину и веселятся. А сцена свидания в саду просто прекрасна - на нескольких уровнях лестниц за ядреными фотообоями с гигантской листвой блуждает хор с фонариками - надежнее, чем за деревьями в любом лесу. И только дирижер Канат Омаров знает, какими трудами он сводил вокал с оркестром, а скромный опытный хормейстер Галымжан Берекешев - как он превратил массу рассыпанных по сцене людей в подвластный воле режиссера ансамбль.
Важны в итоге два момента. Первый: как бы ни дорожил Маттео Маццони оригинальными идеями для оживления старушки оперы, его хороший вкус и благородная осанка спектакля продиктованы его же отличной традиционной школой, где оперу с ее музыкальной базой умеют уважать и любить. И второй: амбиции театра, как бы ни были важны бюджет и адекватность руководства, воплощаемы при наличии достойных исполнителей. А тут у ГАТОБа имени Абая сошлись звезды в поколении "вокруг тридцати". Как первый состав, к которому уже присматриваются европейские театры, так и формально второй, где блеснули экспрессивный Дон Паскуале - бас Ильяс Артагалиев, отчаянная Норина - сопрано Анастасия Кожухарова, хитрец Малатеста - баритон Расул Жармагамбетов, романтичный Эрнесто - тенор Артур Габдиев - вполне конкурентны в спектакле золотого набора мировой классики. Весь октет солистов, почти не расходясь с оркестром, героически справился не только с актерскими задачами, но и с грамотно исполненными партиями, дикцией, перепалкой речитативов и острой как газировка на языке скороговоркой ансамблей. Ну и честь и хвала оркестру, поддержавшему уровень спектакля. В финале, когда влюбленные опускаются на ковровую дорожку посреди партера, зрители с задних рядов привстают с мест, любопытствуя как малые дети. А это значит, что спектакль оперы-буффа - красив, неугомонен, скор - получился.