29.05.2022 21:16
Власть

Косачев: Защита прав человека - не инструмент внешней политики, а ее цель

Текст:  Константин Косачев (заместитель председателя Совета Федерации)
Одновременно с началом разрядки (середина 80-х) развернулись дискуссии - а что делать, когда в суверенном государстве массовым образом нарушаются права человека. Первым на эту тему высказался будущий министр иностранных дел Франции Бернар Кушнер, опубликовав в 1987 году книгу "Обязанность вмешаться". Смысл - демократические государства не только имеют право, но и обязаны (!) для защиты прав человека вмешиваться в дела иностранных государств, невзирая на их суверенитет. В дальнейшем эта концепция, более известная как "гуманитарные интервенции", активно использовалась Западом для обоснования совершавшихся в обход СБ ООН военных операций в Сомали (1992-1993 годы), Боснии (1995 год), Югославии (1999 год) и в Ливии (2011 год).
Читать на сайте RG.RU

Одновременно были предприняты попытки придать концепции международно-правовую легитимность. В 2009 году развернутое описание концепции прозвучало в докладе Генсека ООН ее Генеральной Ассамблее. Однако дальше дело не пошло, юридического оформления концепции нет, и она никоим образом не отражена в Уставе ООН.

Косачев: России нужно активнее приходить в СНГ и в другие регионы

Причин много, но главная - неготовность очень многих стран, включая Россию и Китай, огульно согласиться с западной интерпретацией темы. Во многом данная концепция была вброшена ради прокладки пути "порядку, основанному на правилах", когда у отдельной группы "демократических государств" (читай - западных) появилась бы дополнительная легитимная основа в одностороннем порядке вмешиваться силовым образом во внутренние дела "недемократических" стран под правочеловеческими предлогами (и иди потом разбери - истинными или надуманными).

Год назад, 18 мая 2021 года, Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию "Ответственность по защите" (за: 115, против: 15, воздержались: 28, не участвовали в голосовании: 35), постановив, что международное сообщество должно реагировать на 4 кризисные ситуации: геноцид; этнические чистки; военные преступления; преступления против человечности.

Собственно говоря, именно эти кризисные ситуации и сложились в последние годы на Украине. Российская специальная военная операция по сути имеет именно те мотивы и преследует именно те цели, которые и лежат в основе западной доктрины Responsibility to protect:

1. Угроза или возникновение серьезных и широкомасштабных нарушений прав человека;

2. Четкие и объективные доказательства такой угрозы или события;

3. Правительство государства не желает или не в состоянии принять меры по исправлению положения;

4. Существует очевидная срочность;

5. Применение силы должно быть последним средством (исчерпаны политико-дипломатические средства);

6. Цель четко разъяснена общественности и международному сообществу.

Все это и присутствует в полный рост в украинском сюжете, с точностью 100%. С российской стороны - чистой воды гуманитарная интервенция, если пользоваться западной терминологией.

Однако на Западе никак не предполагали, что такую аргументацию и тем более такой инструментарий будет вынужден (см. пункт 5) использовать кто-либо еще, кроме них самих. Концепция писалась исключительно под однополярный мир с односторонним движением, когда суверенитет одной группы государств неприкасаем, и в силу этого их действия неподсудны, а для всех остальных - тоталитарный режим, основанный на неправовых решениях и внесудебных расправах.

Косачев: В диалоге с Азией не должно быть ведущих и ведомых

Когда украинский сюжет рано или поздно себя исчерпает, вопрос - "что делать, когда в суверенном государстве массовым образом нарушаются права человека?" - так и будет требовать ответа. Его предстоит найти вместе и при непременном условии - в рамках международного права, а не "порядка, основанного на правилах". Порядка, где одним из правил оказалось самоприсвоенное эксклюзивное право Запада на интерпретацию и реализацию "ответственности по защите", приводящих только к банальным военным интервенциям в свою пользу, а никак не в пользу прав человека, будь то в Югославии, Ираке, Ливии или Сирии. Защита прав человека - это не инструмент внешней политики, а ее цель. Что и демонстрирует Россия в эти непростые для всех три месяца, решая главную задачу - реально защитить людей, их права и свободы.

Источник: Telegram-канал заместителя председателя Совета Федерации Константина Косачева

Внешняя политика Совет Федерации НАТО ООН