И вправду, ситуация очень неловкая. И неоднозначная для всех. Реакция женщин понятна: они не хотят раздеваться при "мужчине". И как во взрослом возрасте скажется на сексуальности мальчика то, что он насмотрелся на обнаженных немолодых женщин? Все эти интимные вопросы "РГ" адресовала психотерапевту, вице-президенту Профессионального объединения врачей сексологов Андрею Булаху.
Андрей Петрович, история довольно типичная: мама боится, что ее маленький сын один не сможет переодеться в мужской раздевалке, как тут быть?
Андрей Булах: А давайте представим обратную ситуацию. Папа привел в мужскую раздевалку дочку лет пяти. Думаю, многим это покажется дикостью. А ведь ситуация на самом деле практически зеркальная, она мало чем отличается. Мальчика двух-трех лет еще можно привести в женскую раздевалку, но после лучше этого не делать. Потому что примерно к трем годам у ребенка формируется осознание собственной половой принадлежности, он начинает понимать, в чем разница между мужчиной и женщиной, как они устроены. Постепенно начинают закладываться границы собственной телесности, что допустимо, а что нет.
И в общем-то ситуация с переодеванием не такая уж не разрешимая. Не нужно мамам ее драматизировать. Я знаю, что во многих фитнес-залах, если уж с ребенком не может пойти в бассейн папа, женщины обращаются к дежурным тренерам, чтобы они помогли переодеться ребенку. И уже в бассейне встречают его живого и невредимого. Без неловкости и проблем.
С возрастом может негативно сказаться на мальчике, если в детстве его водили в женскую раздевалку? Не придется потом закрывать какие-нибудь "гештальты"?
Андрей Булах: Прямой психотравмы тут нет. Дети в пятилетнем возрасте не вкладывают тех понятий сексуальности, которые свойственны нам, взрослым. В восприятии маленького мальчика все довольно просто: "мама красивая, а тетя похожа на Бабу Ягу". Сексуальный контекст проявляется все-таки несколько позже. И если скандал в раздевалке не сопряжен с сильной эмоциональной составляющей, когда, предположим, сильно кричат на мальчика, на его маму, или сама мама в этот момент его в чем-то упрекает, мол, не бегал бы по раздевалке голышом, ничего бы и не было, то ничего страшного в будущем не произойдет. Если истерика окружающих будет сильной, это может негативно отразиться на ребенке. Но все-таки на его сексуальности это вряд ли скажется.
Очень многое идет из семьи…
Андрей Булах: Да, мы все разные, отношение к собственной телесности разное в каждой из семей. Есть семьи нудистов, где все спокойно ходят нагишом. Это их личное дело. Вмешиваться никто не вправе. А есть семьи, где и дети, и взрослые чуть ли не застегнуты на все пуговицы. И это тоже их дело. Все происходящее в семьях - это зона ответственности взрослых людей перед своими детьми.
Но есть общественные места, где существуют негласные правила, что допустимо, а что нет. Хотя неплохо было бы их и прописать: дети с трех-четырех лет должны ходить в раздевалки в соответствии со своим полом.
Это еще и вопрос о границах допустимого, если мальчика долгое время водят в женскую раздевалку, он и воспринимает это как норму. До тех пор, пока кто-нибудь на это не укажет или он не поймет сам.
А как относиться к тому, что сегодня во многих душевых бассейнов и фитнеса до сих пор нет шторок?
Андрей Булах: У каждого свои границы собственного тела. Кто-то воспринимает это как норму, кто-то сильно смущается. И это тоже идет главным образом из семьи. В бане тоже нет шторок, люди ходят туда мыться. Хотя сегодня появляется и сауны закрытого типа, где все строго индивидуально. В любом случае ничего хорошего нет в том, когда человек слишком демонстративно ходит с обнаженными гениталиями. В какой-то степени это и вопрос этики, отношения к окружающим. Почему на нас кто-то должен смотреть голыми, может, это кому-то очень неприятно.