Он был не просто одним из любимейших детских авторов современности, "виртуоз словесной игры", которую обожали дети, но, кажется, и самым добрым и отзывчивым литератором. Его смешные и очаровательные детские стихи написаны в лучших традициях Барто, Чуковского и Маршака.
Яснов окончил вечернее отделение филологического факультета ЛГУ, параллельно работал в издательстве, где прошел путь от грузчика до старшего редактора. Его первая книга поэзии для детей - "Лекарство от зевоты" - мгновенно покорила и детскую, и взрослую аудиторию. А вот первый сборник лирики "В ритме прибоя" ждал своего часа четырнадцать лет.
Яснов составлял антологии, писал статьи и эссе, выступал перед профессиональной и детской аудиторией, проводил мастер-классы и семинары. Светлый и жизнерадостный человек, классик при жизни, Михаил Давидович всегда охотно помогал начинающим авторам: постоянно собирал вокруг себя россыпь известных и молодых писателей, не только щедро раздавая советы, но и делясь своим теплом.
Не только поэт, но и блестящий переводчик с французского: благодаря ему по-русски "прозвучал" Рембо, Аполлинер, Кокто и многие другие поэты.
Михаилу Яснову на протяжении всей жизни удалось сохранить в себе потрясающую и непостижимую детскость, об этом хором говорят все его друзья. Его стихи включены в школьные учебники и антологии, он признан не только в России (премия правительства Российской Федерации в области культуры), но и во всем мире, о чем говорят такие награды, как орден Золотого Орла "За высоту творческих свершений" от Союза литераторов Европы и Международного наградного союза и Почетный диплом Международного Совета по детской и юношеской книге (IBBY).
"РГ" попросила поделиться воспоминаниями о Михаиле Яснове писателя Марину Москвину и поэта Анастасию Орлову.
Марина Москвина: В сказке всегда есть место жизни
Мы встретились в начале 80-х в Питере, куда я приехала с друзьями-музыкантами из "Последнего шанса". Именно от скрипача Сережи Рыженко услышала я впервые Мишины "Свинку в облаках", "Чучело-Мяучело" и вот эти чудные строчки: "Мамонт и папонт гуляли вдоль речки. Бабонт и дедонт сидели на печке. А внучант сидел на крылечке и свертывал хобот в колечки…"
Зал был полон, в артистической - гвалт, дико накурено. Концерт шел исторический, как я сейчас понимаю, читал стихи Яснов. За кулисами я робко приблизилась к нему - чуть ли не взять автограф. Мишка чертовски был хорош: с черной курчавой шевелюрой, в круглых очках, как мне показалось, в "тройке" - с бабочкой.
- Какая ерунда, - он мне отвечал спустя много лет - в эфире - на радио "Культура". - Я не мог быть в "тройке", тем более с бабочкой, все ты, Маришка, выдумала от начала до конца! Это был не я!
- Значит, не ты читал свое коронное: "Мясо в мясорубку марш - стой, кто идет? Фарш"?
- Видимо, я, - задумался Яснов. - И вроде бы да, была какая-то залетная бабочка…
- Вообще, я заметил, - он говорил вдохновенно, - мощная сказочная струя сейчас вливается в детскую литературу. Ведь сказка живет постоянно среди нас, - накручивал он обороты, - сказки вырастают прям из этого стола, из этих книжек, ветвятся и возносятся - здесь, среди нас!.. - И он распахнул объятия, до того накалив атмосферу, что мой соведущий - редактор "Веселых картинок" Феликс Шапиро - не выдержал и вскричал:
- Потому что в жизни всегда есть место сказке!!!
- А я бы сказал так - в сказке всегда есть место жизни!!! - Радовался Миша, бесконечно дружелюбный, обожавший своих друзей, ценивший каждую талантливую строчку.
Перед глазами картина: поздний вечер, закончился семинар в журнале "Костер" - наш питерский бразильский карнавал, отгремели оркестры, отгорели бенгальские огни - посошок на дорожку, пора домой, в Москву. А в Питере наводнение, оно только начинается, но улицы у набережной уже плывут.
Мы с поэтом Мариной Бородицкой коротаем время до поезда, заходим к Яснову. Битком набитая книгами комната, горячий чай, такса Мегрэ… Паровоз наш давно разводит пары, а мы все никак не наговоримся, не налюбуемся друг на друга.
…Как мы бежали на Московский вокзал по колено в воде, как Яснов забрасывал нас в концевой вагон, как махал нам вслед на перроне… Как хочется крикнуть ему - туда, где он сейчас, или прошептать:
- Больше всего на свете
- Хотелось бы так пожить!
- И чтобы хватило времени
- С Мишей поговорить!..
Анастасия Орлова:
Пять лет без Михаила Яснова.
Я иду дальше и, вроде бы, должна отдаляться, отдаляться.
Но он, будто тут, рядышком. Седой, кудрявый. Сияющий. Серебристый.
Напишешь что-то и подумаешь, а что бы сказал Михаил Давидович?
"Все получится!"
"Глядишь, потихоньку прорвемся!"
"Настенька, ты живая?"
"Все путем!"
"Бери себя в лапки".
Мой период ученичества был очень счастливым. Михаил Яснов был деликатным учителем, никогда не давал готовых рецептов. И крылья не подрезал - он их щепетильно отращивал: "Настенька, ты уже такая взрослая - не придерешься".
Судьба подарила мне 11 лет дружбы с Михаилом Ясновым. И это большое счастье в моей жизни.
Я научилась у Яснова стремиться к ясности и честности, простоте и чистоте. И к доброте, он ведь очень добрый был. И я вот думаю, какое большое сердце он имел, чтобы пестовать, взращивать, радоваться своим открытиям, делиться ими с миром и искренне радоваться чужим удачам и успехам.
А сегодня - в этот день - он родился. Большой поэт и переводчик, всерьез любящий и понимающий детство и детскую поэзию: "Я глубоко убежден в том, что детская поэзия формирует основу души - чувство ритма и меры, вкус и такт".
И как же нам всем повезло, что он родился, что он с нами. Ценный и один такой на свете.
Стихотворения Михаила Яснова
- Я у мамы!
- Я у мамы!
- У моей, у этой самой!
- Я, не кто-нибудь другой!
- Я, вот этот, сам собой!
- Не Маруся и не Вовик,
- Не соседский пудель Бобик.
- Я!
- Из всех моих друзей!
- Я у мамочки моей!
- Я родился. Есть. И буду.
- Вот какое в мире чудо!
ЗАКЛИНАНИЕ
- Усни на моём плече посреди зимы,
- которую так давно торопили мы,
- чтоб снег невидимкой сделал укромный дом -
- усни поскорей, я счастлив твоим теплом.
- Усни на моём плече посреди страны,
- в которой мы все заложники той шпаны,
- что напрочь забыла про детскую боль и грусть -
- усни поскорей, я так за тебя боюсь.
- Усни на моём плече посреди беды,
- в которой мы так бесславны и так тверды,
- что только вдвоём сумеем её прожить -
- усни поскорей, нам утром опять тужить.
- Усни на моём плече посреди любви,
- которой так мало надо: одной любви,
- любви при одной звезде, при одной свече -
- усни поскорей, усни на моём плече.