"Я была неприятным ребенком…"
Почему меня чаще всего зовут Катя, а не Екатерина? Это для тех, у кого дикция плохая. Кстати, свое имя-отчество "Екатерина Леонидовна" я сама с трудом выговариваю.
Хочу заметить, что на всех моих афишах и дисках написано Екатерина Семенова. Но почему-то привыкли Катя Семенова. Когда иногда слышу от совсем молодых "Катя" и на "ты", всегда уточню, что меня зовут тетя Катя. Будьте любезны. С моей стороны никогда не было указаний объявлять меня как Катя. Катя для меня всегда было в одном ряду с Варей Паниной, Лялей Черной, какая-то цыганщина. Хотя мама моя была с цыганскими корнями. Но как-то к себе я все это не соотносила.
Мне 65 лет, из них 45 работаю артисткой и менять чего-то уже бесполезно.
Сколько-то лет назад, перед тем как идти на работу, я стала уговаривать себя: "Кать, ты взрослая, состоявшаяся артистка. Давай так: пришла, поздоровалась, накрасилась, выступила и уехала..."
Я пришла, поздоровалась, через три секунды нашла себя стоящей на голове и изменить это в себе никак не могу.
С годами пришло понимание, что я не стараюсь окружающих веселить, я делаю это исключительно для себя, чтобы быть в тонусе.
Сейчас уже здоровье не позволяет совсем на шпагаты садиться, но на полушпагат еще могу (улыбается). Ну, что есть, то есть.
В детстве я была неприятным ребенком. Очень избалованным, потому что я на 14 лет младше сестры, мама меня всегда старалась оберегать и радовать. Папа всегда был в отъезде, но когда он приезжал, он тоже включался в это мое балование-воспитание.
Ребенок, который ложится на пол, бьет ногами и орет "хочу!" - вот это была я.
Меня не любили все соседи, потому что я на всех жаловалась, меня не любили дети, я на них тоже жаловалась, с ними дралась.
Меня не любили мамины подруги, потому что я все время под дверью подслушивала, о чем они говорят. Но потом как-то изрослась, стала более приятная.
"Катька израстется…"
Мама моя была очень красивая женщина и сестра моя Люда тоже была очень красивая. Королевы! А я какая-то другая уродилась, народ тогда был еще проще, чем сейчас. Мамe часто говорили: "Сонь, ты красотка, и Людка у тебя красотка..." Она говорила: "А Катька вот такая…" и всегда добавляла одно слово: "израстется…"
Меня ничего это не ранило, всякий негатив - это не ко мне. Меня сестра ненавидела, потому что я ей портила всю ее молодую жизнь.
Я родилась, ей было 14 лет, когда я начала гадить, ей было уже лет 15-16. У нее никаких гулянок и игр не было, все время надо было с Катечкой посидеть. Все ее тетрадки были мною залиты чернилами, книжки порваны. Это не потому что я ее не любила, мне казалось, что так правильно, именно так и надо себя вести. Я вообще родилась не очень здоровой девочкой, такая, чуть уцененная была (смеется). У меня было плохое зрение, у меня был рахит, у меня один глаз очень долго не открывался.
У меня разноногость, одна стопа на 2,5 сантиметра больше другой. Сейчас многие мою утиную походку считают фишкой, а в младенчестве это смотрелось ужасно. Я родилась ростом 42 сантиметра, а одна стопа больше другой на 2,5 сантиметра. Могу только представить, как это все смотрелось. Но правильно мама говорила: изрослась, глаз открылся, рахит жиром зарос, все нормально стало.
Папа умер в мой день рождения, когда мне исполнилось 6 лет, мама умерла, когда мне было 11 лет. Вы знаете, дети такие люди, которые не понимают многих вещей. Когда папа ушел, я вообще никак не горевала, но видела, как плохо моей маме, как ужасно моей сестре.
Потому что у них с папой была какая-то нереальная связь, Люда даже пыталась отравиться после его смерти. Единственное, что я знаю, он умер в день моего рождения. И с моим цинизмом, когда меня об этом спрашивают, я говорю: "папа умер за мое здоровье".
Он выпил неподписанную колбу, в которой был древесный спирт. Выпил за мое здоровье утром, а вечером его уже не стало.
Мама… 11 лет - это уже довольно осознанный возраст, и, конечно, мне ее не хватает всю жизнь. Я в обиде не знаю на кого (смотрит глазами на небо), но всю жизнь в обиде нахожусь. Почему у меня не было возможности кого-то называть папой, а кого-то мамой?
Но то, что я по ней очень скучаю, это точно. Каждый день я ее вспоминаю.
"Хотели, чтобы я воровала продукты…"
Впервые я пошла на работу марочницей в кафе, это почти бухгалтер, меня туда устроила мамина подруга тетя Рая Комарова. Устроила с таким прицелом, чтобы я воровала продукты. Дефицит же на дворе был жутчайший. Но в связи с тем, что там и без меня было много желающих, мне, как самой молодой, ничего не доставалось. У меня была деревянная доска, в которую вбиты такие жирные от времени гвозди.
Я делала так называемый марочный отчет, почему он так назывался, объяснить не могу. Мне из буфета приносили гору чеков, и вот чек на две копейки я прикрепляла на один гвоздь, чек на пять копеек - на другой и так почти до бесконечности.
Потом все пересчитывала и составляла отчет.
Пение? Я всегда хорошо пела. Моя мама очень хорошо пела, пока меня не родила. В тот день, когда я родилась, у мамы пропал голос. Как мне отдала…
У сестры моей было удивительной чистоты сопрано, она 8 лет была солисткой хора имени Локтева. Я лет с пяти-шести могла уже аккомпанировать на пианино. Потом я заболела туберкулезом, и мне сказали, что надо петь, легкие разрабатывать.
Мы в диспансере противотуберкулезном каждый вечер устаивали дискотеку "Тубазит". Тубазит - это название лекарства, которым тогда лечили туберкулез.
Я там исполняла разные песни, и как-то неплохо у меня все получалось. Потом я написала заявку на всесоюзный конкурс, который проводила газета "Комсомольская правда", тогда конкурсы были более честные, я победила без всяких связей и нужной дружбы. Я написала заявку не для того, чтобы пойти в артистки, мне просто нечего было делать. Я тогда работала делопроизводителем в ветлечебнице и там читала много газет, нашла про этот конкурс, и написала.
"76 сольных концертов в месяц…"
Между нами говоря, было время, я стояла на Олимпе нашей эстрады. Как оно там на Олимпе? Трудновато. Там очень много концертов, у меня есть рекорд, я вместе с моим бывшим коллективом "Алло" за месяц дала 76 концертов. 76 сольных концертов. Живьем! Когда ты уже не понимаешь, где ты, с кем ты и кто ты? У меня пару раз были истерики во время концертов, когда я говорила музыкантам: "А я эту песню сегодня уже пела, не буду ее петь…"
Потом я не очень люблю всю эту ерунду, которая происходит вокруг артистов, когда сидят в подъездах, разрисовывают стены, не дают спокойно жить. Это вообще не мой жанр. Я до сих пор считаю, что у меня просто такая работа, с возрастом понимаю, что она отличается от всех других хороших профессий частыми перемещениями. Бесконечные перелеты, переезды, самолеты, вертолеты, дрезины. На чем я только не летала и не ездила. Разные гостиницы: здесь хорошо, а здесь не очень. Мне это уже немножко тяжеловато. Но и без этого невозможно жить, я в молодые годы говорила: сцена - это не вся моя жизнь. Это по-прежнему так, но если сегодня у меня сцены нет на протяжении месяца, я уже чего-то начинаю не понимать. Что делать-то? Дома всегда убрано, собака всегда выгулена.
Я давно поняла, что я человек не шоу-бизнеса, я туда так и не вписалась, я не умею сидеть в гримерке и разговаривать о молодых любовниках. Мне это всегда было не интересно, всегда думала: что это очень личное, зачем об этом вслух говорить?
То, что я пою не лучше всех, я тоже никогда не отрицала, но с другой стороны я реально понимала: никто не работает так, как я.
Негатив в себя никогда не впускаю, у меня есть какие-то створочки, которые я умею закрывать. Никогда не стану разбираться на уровне "а что тебе я плохого сделала?" Если можно сказать, я максимально независима в нашей самой зависимой профессии. Извиняюсь, в проститутской. Я никогда не ориентировалась на формат или неформат, я давно позволила себе роскошь петь и писать только то, что я хочу. Есть люди с большими голосами, с не очень большими, малоизвестные, очень известные и вообще неизвестные артисты. Их объединяет одно - от них невозможно оторваться.
Когда я была на Олимпе профессии, я пела довольно-таки неинтересные песни. И, глядя в зал (а залы у меня тогда в основном были стадионы и Дворцы спорта), часто думала: "Что вы сюда пришли? Это же все плохо!"
А сейчас мне не может быть обидно, потому что у меня замечательный репертуар, я замечательно работаю.
Вообще, по поводу обижаться, не моя история. Я крашусь и стригусь сама, по одной простой причине, чтобы ни на кого потом не обижаться. Месяц назад лишнюю прядь волос себе отрезала, страдаю, конечно. Но это же я сделала, обижаться не на кого.
Я пишу тексты, пишу музыку, влезаю в аранжировки, пою тоже сама. Как умею, так это и делаю. На кого я должна обижаться?
Вы что, серьезно считаете, то, что показывают нам по телевизору - это по-прежнему Олимп? Эти старые "пердаки", мои ровесники? Они Олимп? Жизнь-то идет вперед. Я не думаю, что зрители у экранов в восторге, что им бесконечно одних и тех же людей показывают. Завышенные ожидания - это всегда очень страшно. С них больно падать.
"Я мыла подъезды…"
Когда мама умерла, мне пришлось пойти работать, я два раза в неделю вставала в половине пятого утра и шла мыть подъезды.
Платили полставки, но эти деньги были очень необходимы. Тогда морковная котлета стоила 2 копейки.
Я пошла работать в 11 лет, трудно жили, но детство никто не отменяет. Я до сих пор люблю игрушки… А тогда не могла пройти мимо витрин с куклами. Говорю сестре: "Люд, там такие куклы продаются, можно купить?.."
"Ну, давай, со следующей зарплаты поедешь, купишь..." - отвечала мне сестра.
Это для меня стало наукой на всю жизнь: если я что-то хочу, я должна на это заработать...
В советские времена из концертных туров я привозила пакеты денег, просто полные авоськи денег возила. Но богатой не стала, я никуда их не вложила, ничего серьезного не купила. За одну поездку могла заработать на две машины, но я их расфуфыривала налево и направо.
До сих пор живу в квартире, в которой родилась.
Как-то мне предложили купить хороший дом в черте Москвы, у меня в кармане были эти деньги.
Я говорю свекрови: "Лидия Ивановна, давайте я вам дом куплю в Москве?.." "Да Боже упаси", - отвечает она. Они только переехали в благоустроенную квартиру из частного сектора, и ни про какой дом она слышать не хотела.
Однажды я увидела рекламу целевых вкладов на ребенка до 18 лет. Я взяла 20.000 советских рублей и пошла в кассу. Там их у меня принимать не хотели, говорили, что много. Пришлось на два вклада делить. Когда сын вырос, этих денег хватило на две палки колбасы.
"Юрия Антонова боюсь до сих пор…"
Был у меня период жизни, я работала в коллективе Юрия Антонова, он меня уволил за то, что я сказала, что прилечу на гастроли на два дня позже. Выхожу замуж. Это Юрий Михайлович… Он непредсказуемый человек. Он единственный мой учитель по жизни, потому что у меня нет никакого музыкального образования.
Все, что я умею, а я много чего умею, это Юрий Михайлович, это два года работы с ним.
Я его очень боюсь всю жизнь и до сих пор могу поздороваться, обнять и тут же отойти в сторонку.
Без музыкального образования я написала около трехсот песен, раньше напевала на магнитофон, сейчас на телефон.
Я до сих пор нотную грамоту прочитать не могу, в моем "композиторском" понимании такт - это стихотворная строка.
Мне это правда не мешает. Я необучаемая. Училась в музыкальной школе. Моя учительница по сольфеджио перед экзаменом оставляла меня ночевать у себя и до полночи пыталась вталдыкивать мне знания. Бесполезно! Я необучаемая! Я не могу научиться никаким языкам, хотя пыталась сто раз, я не могу научиться нотной грамоте. Я не могу научиться кататься на велосипеде, мне много чего не дается. Нет, велик у меня есть, как у дрессированного медведя - трехколесный. Старая тетя едет на рынок на трехколесном велосипеде и звонит в звоночек….
У меня мама шила как богиня, обшивала всю округу, я ровно строчку на машинке прострочить не умею. Учитель по трудам говорила моей маме: "Соня, я не понимаю, что у нее с руками?.. Она не может ничего!.." Мне много чего Бог не дал.
Но если бы не легкие неприятности, от которых порой на небо выть хочется, то я была бы довольна своей жизнью.
Во мне до сих пор живет обида на ранний уход родителей из жизни, я до сих пор не езжу на кладбище. Бываю там раз в десять лет. Нет, я знаю, что там всегда все хорошо, убрано и порядок. Невестка всем этим занимается. Больно и обидно от того, что на небольшом квадратике у меня там лежат мама, папа и сестра. Десятилетиями лежат уже.
Если я туда приезжаю, то маме сигареты оставляю, могу с ними поговорить. Не считайте меня сумасшедшей, но могу.
Я никогда там не плачу. Я в этом выросла, мне кажется, что кто-то со мной поступил очень несправедливо.
Я вообще не понимаю, почему дети остаются одни? Если развивать эту тему дальше, я не понимаю, почему войны идут на свете? Если есть высший разум, высший суд и высшая справедливость?..
Вопросов много, ответов нет.
Моему внуку шестнадцать лет, я считаю себя хорошей бабушкой. Говорят, что внучат любят больше чем детей. Не верьте, это неправда.
Внучат любят по-другому, просто в молодости мы сами идиоты, когда взрослеем, мы понимаем, откуда может прийти опасность. Становимся более внимательными и более осторожными.
Человек же рождается без страха, все потом постепенно приходит в нашу жизнь. Начиная от страха экзаменов, в молодости мы все довольно безбашенные. Ну а когда же куролесить, как не в юности?
"Я вру в двух случаях…"
Если бы мне сегодня дали возможность позвонить себе 17-летней, зная все, я бы сказала той девочке: "Катя, по-любому все будет хорошо. По-любому…"
Повторюсь, я редко плачу, хотя поводов для слез выше крыши, организм ко всему, видимо, привыкает. Даже к ужасному. А оно у меня есть. Иногда становится даже не по себе, бывают ситуации, когда надо не то что плакать, а орать в голос, а я этого не делаю. Уж нет слез, выплакала.
Что хорошего в 65 лет? Да прекрасный возраст! Посмотрите на меня. Королева! (Хохочет…) Мне пока все нравится.
Я много песен написала о любви. Любовь, безусловно, есть. Она разная. Если в человеке нет любви хоть к чему-нибудь, то это страшный человек. Любить надо обязательно.
Я не верю, что любовь в жизни бывает только одна, это неправда. Первая любовь, конечно, мучительная и несчастливая.
Но люди же потом как-то живут и любят, потому что человек все равно растет, и в нем многое меняется.
Раньше мне казалось, что Анна Ахматова - это стихи. Но ой-е-ей. Сейчас так не кажется. Мы меняемся. И так во всем.
Мне максимально неприятно в людях, когда они врут. Я могу врать в двух случаях: либо от моей лжи смешно, либо я могу этим кого-то спасти.
Не вру еще потому что у меня память плохая, я вам сейчас навру, а через неделю все по-другому могу рассказать. Поэтому лучше говорить правду.
Еще не люблю, когда основную часть жизни проживают в маске, говорю это потому что очень много общаюсь с артистами. Мне так жалко людей в маске, им очень трудно. Им все время приходится держать искусственное лицо. Всем понравиться невозможно, поэтому лучше быть собой.
Я вообще люблю любить, люблю влюбляться в людей. Иногда вижу, что говнюшка, но такая хорошая. И в этот момент мне все равно. Люди имеют право на свои слабости. На самом деле мы имеем право на все что угодно, потому что у нас одна жизнь!
А есть - бах, и не мое! На протяжении десятилетий я могу сдержанно здороваться и все.
Смерть? Иногда о ней думаю. Честно скажу, неприятно.
Кот или собака?
- Собака.
Любимое время года?
- Зима.
Любимый цветок?
- Раньше ромашки любила, сейчас гортензии.
Любимый алкогольный напиток?
- "Кока-кола", я не пью спиртное.
Самое сексуальное место у мужчины?
- Уши.
Мясо или рыба?
- Рыба
Правда или безопасность?
- Правда?
Чего вам хочется от этой единственной жизни?
- Всего!
Екатерина Семенова родилась в Москве 7 января 1961 года. Певица, композитор, телеведущая. Ее хиты "Подруги замужем давно", "Школьница", Последнее танго", "Любовь прекрасна и грустна" звучали на весь Советский Союз. Ее родители познакомились на фронте, отец служил артиллеристом, мама была "дочерью полка". Несколько лет с Вячеславом Малежиком вела популярную телевизионную программу "Шире круг".
Дважды была замужем, по ее признанию не любит путешествовать - певице хватает гастрольных поездок.