Аккуратный в своих оценках юбиляр и на этот раз только кратко заметил, что, на его взгляд, "пластинка звучит хорошо - живо". Правда, добавил он с удовлетворением, эта работа позволила ему вновь сосредоточиться на джазовом фортепиано, на что раньше у него часто не хватало времени.
Местные порталы прогнозируют, что презентация сюиты должна состояться 19 февраля в концертном зале "Спикере" на берегу Даугавы. А месяцем раньше, 24 января, в российской столице почитателей таланта народного артиста СССР приглашают на концерт-посвящение в театре мюзикла.
Правда, накануне большого юбилейного концерта сам маэстро получил тревожные сигналы от врачей, сообщил журнал Privātā Dzīve, напомнив, что в октябре Паулс перенес операцию на сердце, и теперь медики не рекомендуют ему выходить на сцену.
Но, оставаясь жизнерадостным оптимистом, сам маэстро признался журналистам, что готовится к мероприятиям, которые начнутся в день его 90-летия. "Мы должны как-то отпраздновать и попытаться добраться до фортепиано", - улыбнулся композитор, но добавил, что на самом деле не планирует выступать на концертах, хотя после юбилея не теряет надежды сыграть еще один концерт с актером Андрисом Кейшсом.
Кстати, даже знатоки биографических деталей музыкального самородка не смогли отыскать в архивах метеорологов, чем была отмечена погода в рождественский день рождения маэстро, но близкий друг музыкального симфониста Раймонда Паулса утверждал, что в разгар суровой прибалтийской зимы вдруг резко потеплело и на Даугаве 90 лет назад начался наполненный трубным звоном ломающихся льдин ледоход. Он хорошо был виден и с левого берега реки, где в скромном деревянном доме провел первые два десятка лет будущий пророк национальной музыкальной культуры.
Композитор Раймонд ПаулсПравда, в его стенах искусство и труд шли рука об руку, и маленький Раймонд здесь впервые не только услышал звуки музыки, но и почувствовал ее магию. Сейчас с его именем в музыкальной партитуре, признаются и в осиротевших кварталах прибалтийской республики, и на просторах Союзного государства, связана богатейшая история большинства жанровых откровений. До сих пор ноктюрны звучат даже по ночам, овеянные сюжетами архитектурного стиля средневекового города и великими именами янтарного побережья.
Биографы маэстро готовы напомнить, что еще в начале минувшего века Ригу считали и городом юных российских талантов. В местном реальном училище почти одновременно сидели за партами космический теоретик Фридрих Цандер, прародитель отечественного кинематографа Сергей Эйзенштейн и будущий народный артист СССР Соломон Михоэлс. В Рижском политехе преподавал Всеволод Келдыш - отец будущего президента Академии наук и одного из создателей космических программ Мстислава Келдыша.
Знатоки творческого наследия маэстро не забывают подчеркивать, что, перешагнув за горизонт ХХ века, великий гражданин прибалтийской страны вошел в текущее столетие не только подлинным джентльменом музыкального искусства, но и уникальным модератором сценического мастерства, создав произведения для мюзиклов "Сестра Кэрри" и "Ночи Кабирии", "Шерлок Холмс", "Дьявольщина" и ряда других. Хотя, как и к любому гению, к его творчеству относились в минувшей эпохе по-разному, признавался сам кумир миллионов.
Было время, когда "кое-кто говорил, что мои произведения чересчур сентиментальны", и флегматично добавляет, что в принципе, "все люди по своей сути сентиментальны, только некоторые это скрывают". "Если бы это было не так, они бы не пели мои песни. Но ведь поют!" - признался как-то с лукавой улыбкой маэстро.
А вот задавая риторический на первый взгляд вопрос: "Почему?", аналитики склонны утверждать, что талант в том числе - это и вопрос количества. Ведь именно с его именем в музыкальной партитуре навечно отпечатана богатейшая история национальной эстрады и мюзикла. Да и автор более пятисот музыкальных шедевров, музыки к трем балетам и театральным постановкам, композитор, как щедрый родитель, взрастил целую плеяду и для советской эстрады. Между прочим, он до сих пор сожалеет, что творческие перекрестки не соединили его с Муслимом Магомаевым - почти ровесником, блестящим вокалистом, который пользовался невероятной мировой популярностью.
Но биографии самородков редко похожи на традиционные трафареты. Вот, скажем, если бы не воспоминания сестры моей матери, которая почти тридцать лет провела у стекольной печи на латвийском заводе, возможно, мне было бы проще отнестись к яростному стремлению отца-стеклодува будущего композитора и пианиста Раймонда Паулса пробуждать с ранних лет в сыне латышской белошвейки более возвышенное вдохновение.
Хотя, вспоминая свое детство, будущий вундеркинд обычно был краток: "бедно жили", и тут же добавлял, но… под звуки музыки. В их квартире по вечерам он увлеченно слушал репетиции ансамбля "МиХВо", названного так по именам его энтузиастов: Михаила, Хария и отца Раймонда. Михаил играл на гитаре, Харий на скрипке, а Волдемар - на барабане.
Кстати, больше тридцати лет назад его сестра, признанный мастер гобелена Эдита Вигнере-Паулс, создала яркое полотно из шерстяных и льняных ниток под названием "Гармония". Оно посвящено знаменитому брату, на котором он изображен за роялем в окружении музыкантов. Эмоциональность композиции, утверждают знатоки, передает радостную атмосферу творчества в поисках интонационного идеала для песен.
Проще говоря, образное поэтическое слово, в котором присутствует сюжет, любит повторять юбиляр. Именно этот алгоритм и составлял потребность в творческом тандеме с Андреем Вознесенским и Евгением Евтушенко, Янисом Петерсом и Михаилом Таничем, Робертом Рождественским и, конечно, Ильей Резником.
Автор самой популярной в Риге книги о маэстро и бывшая коллега по журналистскому цеху утверждает, что было время, когда под окнами его городской квартиры в день рождения долгие годы играл оркестр под аккомпанемент юрких "Жигулей". Они, огибая уютный квартал в центре столицы, ритмично подавали сигналы. А именинник, судя по его признаниям, в такие минуты не прятался за шторами глубоких окон. Он с любопытством приветствовал своих фанатов, хотя буквально через несколько минут его фигура опять сливалась в экстазе с клавишным инструментом.
Да и перешагнув вместе со всей страной из одного тысячелетия в другое, признается с улыбкой просветленного мудреца, что "раньше он занимался разными делами, а теперь только главным - музыкой". И, видимо, вспоминая время, проведенное в конце минувшего столетия в депутатском кресле парламента, когда его кандидатуру даже пытались предложить на высший государственный пост, делает прямолинейный вывод: "Все зависит от личностей, которые готовы что-то делать, - все равно играют ли они в театре, снимают ли кино, певцы они или музыканты".
Кстати, маэстро никогда не скрывал, и даже часто повторял, что его "крестным отцом" следует считать джаз, на котором он вырос. Он любил вспоминать и свои студенческие годы, когда вместе с друзьями исполняли мелодии из "Серенады солнечной долины", в которых покорял великолепный оркестр Глена Миллера. Нот не было, музыканты записывали, слушая радио, по памяти. И только в наступившем тысячелетии в ЮНЕСКО сумели подвести черту под этим уникальным явлением, объявив джаз искусством, способствующим "миру, единству, диалогу и расширению контактов между людьми".
А тогда, в середине прошлого века, композитор вынужден был отойти от джаза, о чем искренне сожалел. Потому что убежден в том, что джаз - генетический код музыканта, а его прелесть - в неутихающей импровизации, уловить которую - уже божий дар, недоступный многим музыкантам, которые считают себя великими. "Слушал как-то запись двух скрипачей с мировым именем - Иегуди Менухина и Стефана Граппелли. Менухин не знает технических проблем. Граппелли же был силен подходом к скрипке как к джазовому инструменту. А вместе они создают совершенно новую интерпретацию музыки", - поделился как-то своими впечатлениями музыкант.
И вдруг неожиданно добавляет, что самым великолепным импровизатором девятнадцатого века все-таки был венгерский виртуоз Ференц Лист. Удивительно, но при своей увлеченности джазом Паулс считает себя академистом и консерватором, поклонником романтической музыки Чайковского. Кто самый популярный в мире из русских композиторов, задается он вопросом, и отвечает: "Конечно, Чайковский". И добавляет: а рядом с ним - "великолепный Рахманинов". Да и музыковеды признают, что маэстро всегда считал себя наследником и представителем русской пианистической школы.
Уже в начале августа 2023 года после ухода из жизни Ланы Паула (Светланы Епифановой), вместе супруги прожили шестьдесят лет, композитор впервые дал интервью, в котором латвийский автор рассказал, что даже "бегал по храмам и ставил свечки, чтобы их разговор состоялся".
Овдовев, Паулс максимально сократил общение, помимо выступлений и творчества. Хранитель вечных человеческих ценностей, он признался журналисту, что ему "уже столько лет, что никого не боится и может говорить только правду". И деликатно, но и не обходя острых углов, поведал кратко и о своих творческих диалогах с Пугачевой, которую назвал "певицей с особым характером", которая очень часто была грубой.
Если, скажем, вспоминал маэстро, вовремя не включили микрофон, то от нее звучал мат и вердикт: "Уволен". Словом, вела она себя как прима, у которой свои законы. Вспомнил он и о своем юбилейном концерте, на котором звезда эстрады позволила себе кричать на композитора: "Я задумала в этом месте подарить тебе цветы, а ты вылез раньше".
Не секрет, рассказал Паулс, что многие называли в те годы главной ее соперницей Софию Ротару, которой вершить свой бизнес помогали на грани веков и криминальные авторитеты.
Мне уже приходилось как-то констатировать, что встречи с символами эпохи тоже по-своему символичны. Вот и с маэстро в последний раз мы пожимали друг другу руки в осыпанном звездной мишурой популярном рижском клубе "Вернисаж", где проходила новогодняя встреча очередного тысячелетия. И тогда хотелось верить, что впереди у соседних государств новые горизонты открытых диалогов и сотрудничества, культурного обмена и открытия новых имен, которые, как россыпи янтаря, царствовали в те годы на конкурсе "Новая волна".
Но, увы, и сейчас, когда на балтийском побережье, независимо от времени года, барометр культурного обмена застыл на безрадостном "штиле", кумиру миллионов остается только признавать с глубоким сожалением, что было время, когда "Новая волна" приносила Латвии и музыкальную славу, рождая новых звезд.
"Теперь нет ни внимания, ни денег", - с привычным сарказмом констатировал композитор. А касаясь штормовых ветров русофобии, которая захлестнула политический олимп прибалтийской республики, напоминает соотечественникам с короткой памятью, что еще в минувшем столетии латышский язык и культура активно развивались на берегах Даугавы и не были под запретом. А вот в "независимой" стране Евросоюза русский язык под запретом, его использование наказывается и подавляется властями, с раздражением констатирует юбиляр.
И как следствие, под запрет попали и все телеканалы, хотя подавляющее большинство населения все равно продолжает смотреть программы России по интернету. Зато латвийский экран потускнел, телевидение и культура, фиксирует маэстро, чахнут без полноценного финансирования. ЕС требует от всех знания английского языка, а на национальные интересы, на культуру латышей им глубоко плевать, резонно замечает он.
Но не только на нравственной составляющей политики своей страны остановился маэстро. Он затронул и экономические аспекты, фиксируя, что партнерские связи деловых кругов разрушены и с ближайшими соседями - Беларусью и Россией, а повальная безработица вынуждает молодежь уезжать на заработки в страны ЕС, оттуда они "уже не возвращаются".
И пока политическая элита продолжает рассчитывать исключительно на железный кулак союзников по НАТО, население продолжает безнадежно сокращаться, как шагреневая кожа. Даже согласно данным статистики, по состоянию на февраль минувшего года в республике проживали 1 891 300 человек. Это сопоставимо с ее численностью сразу после освобождения в 1944 году от гитлеровской оккупации. А наибольшим человеческим потенциалом янтарный край располагал в 1990 году, когда в нем насчитывалось 2 668 140 жителей.
А говоря о том, о чем больше всего жалеет легенда музыкального искусства, он, конечно, напоминает и о потере огромного по масштабам рынка, который был к востоку от его родного края. Бесспорно, утверждает он, "ментально он нам был ближе западного, где нас никто не ждет". "Знаете, у меня такое ощущение, что мы стали глухой провинцией - не только для Запада, что, само собой, понятно, но и для Востока", - замечает он.
Не обошел в недавнем интервью Раймонд Паулс и оценки местных чиновников от политики, констатировав "нехватку сильных, узнаваемых личностей". "Черт побери, посмотрите, кто сейчас рвется к должностям. Раньше мы хотя бы знали этих людей. Министр культуры был архитектором, режиссером - пусть даже посредственным композитором, но у него была связь с отраслью. Они хоть что-то понимали", - с горечью говорит маэстро, выступая на национальном канале TV24.
Словом, Латвии, резонно подводит итог своим размышлениям умудренный жизненным опытом юбиляр, нужны лидеры с личным весом и ответственностью: "Личностью должен быть премьер-министр. Должен! А откуда они берутся - черт его знает…"
И как принято говорить в аналогичных случаях - комментарии излишни. Тем более что в настроениях юбиляра улавливается отражение целой эпохи.