Сейчас девушка в звании старшего лейтенанта занимает должность врача приемного отделения - медицинской сортировки и эвакуации. И после окончания СВО планирует посвятить жизнь военной медицине.
Всему виной - советские военные фильмы.
Анастасия, как так получилось, что, не имея в роду никого из военных медиков, вы вдруг решили выбрать именно эту профессию?
Анастасия Денисова: Военных не было, но медики были. У меня бабушка - фельдшер, нравилось мне то, чем она занималась. Опять же фильмы. Родители все детство мне крутили советские военные фильмы. Видимо, отложилось где-то на подкорке, захотелось связать с этим жизнь. Очень хотела всегда в армию попасть, и именно медиком.
Где детство проходило?
Анастасия Денисова: На Дальнем Востоке. Школу окончила там. В 2014 году поступила во Владивостоке в Тихоокеанский государственный медицинский университет. Это гражданский вуз, но там был военный факультет. Семья у меня не из шибко богатых. Перелет в Питер, где располагается Военно-медицинская академия, и жизнь в Северной столице боялись, что не потянем. Поэтому как-то даже не рассматривали этот вариант. Искали, что есть поближе.
В 2014-м на Донбассе уже начинались неспокойные времена. Вы не думали о том, во что там может все вылиться? Вы представляли, что окажетесь на войне?
Анастасия Денисова: Думала. Телевизор все смотрели. Если бы началось что-то серьезное уже тогда, наше обучение сократили бы. И нас готовили бы не шесть лет, а года четыре по ускоренной программе. Но мы в итоге отучились все шесть лет. В 2020 году я выпустилась.
По распределению куда попали?
Анастасия Денисова: В горную бригаду в Карачаево-Черкесской Республике. Назначили командиром операционно-перевязочного взвода. Там я прослужила 11 месяцев. Много моталась по командировкам, принимать молодое пополнение помогала. В Ставрополе была, в Майкопе четыре месяца провела. Как раз был призыв, надо было всех сначала на карантин посадить. Время ковида - вакцинацией занимались, все это организовывали, со срочниками вплотную работали.
Нас туда со всего Южного округа присылали, познакомилась с ребятами из Абхазии с 7-й российской военной базы. В итоге перевелась туда в 2021 году и прослужила там почти три года.
"Все были в ожидании чего-то тревожного"
24 февраля 2022 года вы в Абхазии застали? Можете тот день вспомнить? Чувства, ожидания, прогнозы...
Анастасия Денисова: Мы на самом деле ожидали нечто подобное. Люди ж военные, поэтому понимали, что это не просто так наши поехали на границу стоять, проводить эти масштабные учения. 23 февраля, помню, мы отпраздновали, но уже несколько напряженно. Все были в ожидании чего-то тревожного. Как раз тогда пошли новости о том, что проводят референдум в Луганске и Донецке о присоединении к России. И все прекрасно понимали, что это, скорее всего, случится, и после этого не миновать чего-то серьезного. 24 февраля с утра проснулись, сразу в новости, смотреть, искать, увидели, что началось.
Из Абхазии от нас поехала небольшая группа медиков в зону СВО. Женщин не захотели отправлять, берегли нас. Год мы туда рвались, но нас не брали. Было, честно скажу, некомфортно - все наши ребята там находятся, а мы тут. Казалось, "отсиживаемся". Все понимали, зачем шли в армию, знали, что нас могут использовать по прямому назначению. Поэтому сидеть где-то в сторонке было противно.
И когда это в итоге произошло?
Анастасия Денисова: В 2023 году у меня наконец получилось поехать на СВО. Нужно было заменить одного из наших докторов. Отправили меня под Луганск. Мы там стояли с госпиталем, работали в нем же. Раненых было достаточно много, работы тоже. Но в чем плюс всей этой ситуации: у меня всего шесть лет образования, без ординатуры, я врач общей практики. И на гражданке я бы не смогла работать по хирургии. А там ты работаешь за всех. Под контролем квалифицированных специалистов, конечно. Потому что свободных рук мало, их не хватает. Сколько я там опыта набралась, нигде б не набралась.
Легко влились в фронтовой коллектив?
Анастасия Денисова: Когда приехала, люди еще не знали, как я работаю, что могу делать, чего не могу. Это логично. То есть сразу к раненым меня не допустили. Туда более опытных ставили ребят. Я просто за ними бегала, смотрела, училась, запоминала, что мне пригодится в работе. Постепенно начали меня ставить ассистировать на операциях. Поступают раненые, им нужно провести какие-то манипуляции, где-то зашить, подрезать, осколки удалить… Этим стала заниматься. Потом даже проводила операции сама уже.
Не хватало врачей или доверили?
Анастасия Денисова: Доверили. С нами присутствовал в операционной травматолог, который нас направлял, показывал, рассказывал все. Он доверил попробовать самостоятельно. Мы ведь понимали, что этот навык явно может пригодиться в зоне боевых действий.
Там я пробыла два месяца. Потом меня обратно отправили в Абхазию. Опять решили, что женщины должны быть в более безопасном месте, а в зону СВО вместо меня отправили мужчину. Сколько я туда ни рвалась из Абхазии, меня, к сожалению, больше не командировали. В 2024 году мне надоело там просто сидеть сиднем, и я перевелась к новому месту службы, где сейчас и служу, - в Ленинградский военный округ.
В Курской области работы для военных медиков до сих пор хватает
Я правильно понял, что вы уехали из теплой Абхазии именно из-за того, что вас не отпускали лечить раненых в зону СВО?
Анастасия Денисова: Так и есть. Я понимала, что работы там достаточно много и сидеть просто без дела мне не хотелось. Приехала я в ЛенВО, там часть только формировалась. Поэтому год все равно пришлось пробыть - пока мы все это настроили, организовали. И через год - весной 2025 года - наконец-то у меня получилось туда поехать, но уже на КТО (контртеррористическую операцию. - Прим. "РГ").
Это в Курскую область?
Анастасия Денисова: Да. Я сейчас там и работаю.
В Курской же области, как сообщалось, все давно закончено. Враг изгнан. Зачем там присутствовать медикам?
Анастасия Денисова: Скажем так, работы там до сих пор хватает. Подрывы на минах, прилеты дронов. Враг может отправить диверсионно-разведывательную группу. К сожалению, военные и мирные жители продолжают получать ранения из-за этого. Поэтому какое-то время мы там еще будем стоять.
Где было жестче и труднее работать - в Курской области или в Луганске?
Анастасия Денисова: Жестче было в Луганске. Потому что я там была первый раз. Хоть ты себя и готовишь морально, но к такому на сто процентов не подготовишься. А когда я ехала под Курск, я уже знала, с чем могу столкнуться, поэтому было гораздо проще.
Подсчет своих пациентов не ведем
Какие случаи из фронтовой практики по психике сильно ударили?
Анастасия Денисова: Был случай в первой командировке, когда поступил первый тяжелый пациент. Он поступил с большой кровопотерей уже. Оперировали его в несколько рук, я ассистировала. Сначала мы внутрибрюшное кровотечение остановили, потом пошли с травматологом еще в реанимацию ему на бедре операцию делать. Был серьезный перелом, повреждены сосуды. Достаточно долго мы с ним работали. На тот момент он выжил. Это был мой первый тяжелый пациент, он в память сильно врезался. Это было морально тяжело…
Правда или миф, что все медики ведут подсчет своих пациентов?
Анастасия Денисова: Помнишь первого. Если мы говорим о мирном времени, там вести подсчет можно и, наверное, даже нужно. Потому что так или иначе начинаешь прокручивать в голове: может быть, я что-то сделал не так...
В мирное время ничего такого суперсерьезного нет по факту. Хотя все равно пытаешься сделать все, что можешь, все, что от тебя зависит. А здесь ты изначально понимаешь, что надо помочь всем, чем сможешь, чтобы вернуть бойца или офицера в строй. Поэтому подсчет не ведешь.
Полевой госпиталь, в котором вы работали, сильно удален от линии боевого соприкосновения? Дроны противника не долетали?
Анастасия Денисова: Можно сказать сильно, но по факту все равно долетали. Это не такое большое расстояние, как казалось бы. Вроде как у Христа за пазухой, но нет, все равно достаточно опасно.
"Мы всегда пытаемся сохранить конечность"
Были в практике случаи, когда казалось, что человек не должен выжить, а он выжил? Должен был потерять ногу, а нога прижилась?
Анастасия Денисова: Конечности мы сохранять пытаемся в любом случае. Если мы видим, что кожный лоскут сохранен, если сосуды кровеносные не все повреждены... Кости все переломаны, только на коже как бы висит, но и эту конечность пытаемся сохранить.
Так все-таки часто бойцам приходится ампутировать конечности?
Анастасия Денисова: Сейчас уже нет. Поначалу, когда СВО началась, было достаточно много травматических ампутаций. Но скажу, что даже на первом этапе мы всегда пытаемся сохранить конечность. Если будет необходимость, ее могут убрать на последующих. Но сейчас, в современной военной медицине, уже гораздо меньше таких операций.
С чем это связано?
Анастасия Денисова: Ампутации в основном были после подрыва на мине, те же самые "лепестки" (противопехотная фугасная мина. - Прим. "РГ") многих повредили. Их было достаточно много в начале СВО. А сейчас по большей части ранения идут от дронов. Понятно, что человек не будет сидеть и ждать, пока в него что-то влетит. Он старается убежать. И ранения в основном получаются в мягкие ткани. Бывают переломы, но уже не настолько серьезные. Поэтому гораздо меньше таких ранений, когда нужно что-то удалять.
Плюс все-таки у медиков опыт уже более обширный. Даже те же самые аппараты внешней фиксации ставим, ушиваем, подшиваем и нормально, конечность собираем в итоге.
Боец со снарядом в ноге сам пришел к врачу
Были какие-то необычные случаи? В СМИ писали, что в одном из моргов очнулся боец.
Анастасия Денисова: У нас таких случаев не было. В любом случае, если сердце остановилось, если он тут, ты его сначала качаешь... часто откачиваешь. Приходит в себя постепенно человек. Сердце начинает биться. В любом случае ты оказываешь помощь человеку. Если ты видишь, что, допустим, смерть наступила уже давно, то ни о каком массаже сердца речь не идет. Если он только-только, то пытаемся, помогаем, заводим. Реанимационные мероприятия никто не отменял даже там.
Из необычных случаев - помню, в Луганске к нам привезли человека со снарядом в ноге. Когда он приехал, этого еще никто не знал. Все думали, что просто небольшое осколочное ранение мягких тканей. Входящее отверстие было небольшим. Он в кабинет сам зашел. Еще и в очереди посидел - один из последних пришел на прием к врачу. Ему казалось, что мелкое ранение - просто зеленкой помазать надо. Травматолог направляет бойца на рентген, а там показывают - снаряд!
Какой именно?
Анастасия Денисова: 30-милиметровый. Снаряд-то не маленький...
Вы же говорили про небольшое входное отверстие…
Анастасия Денисова: Относительно небольшое. Бывает и больше. Ткани все равно потом стягиваются. Даже после пулевого отверстия не бывает дыра размером с пулю, входящее отверстие будет маленьким. Выходящее - да, а входящее небольшое. И здесь так же было. Никто не мог подумать, что там засел снаряд.
Как все сложилось в итоге?
Анастасия Денисова: Госпиталь оцепили, вызвали саперов. Поднялись самые опытные хирурги. Все были в обмундировании - в касках, в бронежилетах.
Операцию в бронежилетах делали?
Анастасия Денисова: Да. Это была ювелирная работа. Они достали снаряд.
Причем он потом сдетонировал. Прямо в госпитале. Но, к счастью, никто не погиб и серьезных ранений не получил. Осколочные ранения были, но доктора все выжили и остались там же работать.
А что с тем "железным" солдатом?
Анастасия Денисова: Он в рубашке родился, ему очень повезло. Потом его успешно эвакуировали дальше в тыл. Это самый запоминающийся случай. Остальные более обычные. Бывает, что люди попадают с очень обширными ранениями, проникающими в брюшную полость, в тазовую полость, казалось, полнейшее мясо... Но скажу так: человек - очень живучее создание на самом деле. Выживают многие, особенно если грамотно оказать им помощь.
Кстати, бывало, что эвакуируют ребят без медиков, их сослуживцы. В такие моменты они пытались с нами выйти на связь. Звонили. И мы по телефону их консультировали. Аптечка-то есть у всех. Мы всем выдаем. Они звонят, отвечаешь и начинаешь говорить, что им делать, как поступить и куда везти потом раненого.
"Медицинская машина - первая цель для врага"
Госнаграду заслужили по совокупности или за что-то конкретно?
Анастасия Денисова: Я не хотела бы выделять что-то одно. Я считаю, что это по совокупности моей работы.
Но в представлении к получению медали все же описан конкретный подвиг.
Анастасия Денисова: Просто случай был. Эвакуировали людей. Мы периодически выезжаем на позиции, там ребят смотрим, раненых и больных. На "гнезда" раненых свозят как раз с ЛБС (линия боевого соприкосновения. - Прим. "РГ") для их дальнейшей эвакуации, для оказания первой медпомощи. Привезли шестерых ребят, начали оказывать им помощь. Услышали "птичек", загрузили всех в машину, поехали, вывезли. Дроны нас преследовали.
Беспилотники целенаправленно летели за ранеными и медиками?
Анастасия Денисова: Медицинская машина - первая цель для врага. Поэтому чаще всего мы ездим вообще без каких-либо опознавательных знаков. Все кресты замазаны, закрашены максимально.
Почему говорю, что не хотелось бы выделять один эпизод, потому что это не единичный случай, когда пришлось работать под огнем противника. В том же Луганске мы работали в госпитале. Оперируем человека, объявляют авиационную опасность, всех спустили в подвал. А мы куда денемся? Дальше стоим, оперируем. Мы же не бросим на операционном столе человека. Это для нас уже обычная работа. Не акцентируем даже на этом внимание.
"Если врачи начнут паниковать, что же будет с ранеными?"
Работать страшно?
Анастасия Денисова: Страшно поначалу было. А потом к этому привыкаешь, абстрагируешься. В момент, когда ты помощь оказываешь, ты стараешься не думать о том, что будет, если тебе прилетит. Ты просто оказываешь помощь и все. Не задумываешься о безопасности. Поэтому в момент оказания помощи не страшно. Потом бывает, накрывает. Когда выходишь из операционной или из машины, понимаешь, что это было очень опасно, оказывается, все-таки страшно. Может чуть-чуть потрясти, немного попереживаешь. Но достаточно быстро все равно берешь себя в руки, потому что работа. Если врачи начнут паниковать, что же будет с ранеными?
Медперсонал - мужчины и женщины - какое распределение по количеству?
Анастасия Денисова: Мужчин больше, конечно. В медицинской роте женщин достаточно много: медсестры, санитарки. Надо учитывать, что санитары в подразделениях - это не то же самое, что в больнице. Они не утки выносят, а за ранеными ползут на поле боя, чтобы спасти их. Там только мужчины, туда женщин не ставят. Но в целом женщин у нас достаточно много.
"Тележки, роботы - на них удобно эвакуировать раненых"
Какой более эффективный способ эвакуации раненых? С помощью квадроцикла, специальной тележки, робота, или все-таки машина нужна?
Анастасия Денисова: С ЛБС, конечно, проще на чем-то небольшом вывозить, мобильном. Те же самые, допустим, тележки, роботы. На них удобно. Потому что ты загрузил и быстро поехал. Достаточно маневренная техника. А машину на ЛБС не загонишь. Это очень большая цель будет. Машину можно использовать уже с эвакуационных пунктов, дальше куда-то везти. По-другому не вывезешь. А вот до машины нужно еще на чем-то довезти. На себе, бывает, порой не дотащишь.
Опять же обстрелы. Там как раз помогают роботы. Их прислал, человека загрузил и утащил.
Теперь и "птички" используем. Допустим, если человека нельзя эвакуировать по какой-либо причине, чтобы снабдить его перевязочным материалом, едой и водой, используем дрон.
Сейчас основные ранения связаны с разрывами дронов? Огнестрельные ранения не так часто встречаются?
Анастасия Денисова: Есть и пулевые ранения. Но в большей части все-таки дроны. И минно-взрывные ранения.
"А дальше - куда Родина-мать пошлет"
В будущем вы себя где видите?
Анастасия Денисова: Я хочу пойти дальше учиться - в военную ординатуру. Хочу расти дальше. Чтобы пойти дальше, допустим, начальником медслужбы - на командную должность. Организовать тоже надо все уметь правильно. У меня это получается.
Если бы вы сейчас уже были начальником медслужбы, чтобы вы изменили?
Анастасия Денисова: Я свои планы пока придержу в секрете. Но, кстати, сейчас очень много уже поменяли. Когда мы туда только поехали, все работали в основном по старым учебникам. Потому что никто не был в горячих точках практически. Те учебники писались по опыту Второй мировой войны, Афгана, Чечни, грузинского конфликта. Но характер войны поменялся. Учебники, тактическая медицина - все очень сильно поменялось. Сейчас уже не на теории базируемся, а на опыте. И в учебники изменения постоянно вносятся.
Домой удается съездить?
Анастасия Денисова: Нет. Далеко и работы много. Домой на Дальний Восток я не ездила уже, наверное, года четыре. Мне повезло, сейчас сестричка переехала сначала в Красноярск, потом в Питер. У нас в семье там перевалочные пункты. До этого в Красноярске мы все встречались. Я ехала туда, они с Дальнего Востока приезжали. Мы все встречались посередине. Сейчас встречаемся в Питере.
Жизнь с Санкт-Петербургом планируете связать?
Анастасия Денисова: Питер либо Москва, я еще думаю. Сейчас все подтягиваются в эти два города, где-то здесь и я жить буду. Скорее всего, Питер. Позднее видно будет. Если получится все-таки поступить в ординатуру, два года я буду учиться либо в Питере, либо в Москве. А дальше - куда Родина-мать пошлет.
Почему "если"? Это так сложно? У вас же должны быть льготы как у участника СВО?
Анастасия Денисова: Нас же сейчас много таких. Там тоже будет конкурс. Если получится поступить, будет замечательно. А дальше будет распределение. И распределить могут куда угодно. Это уже не запланируешь.