Сегодня его гениальному отцу исполнилось бы 126 лет. Это "бы" тут уместно как никогда. Мы не говорим: "Чехову исполнилось бы…" - исполнилось, и все тут. Потому что Чехов с нами. Исаака Дунаевского с нами больше нет. Люди, которые еще помнят счастье слушать его музыку, уходят вслед за ним. Новые люди такого имени не знают. Наш Моцарт ХХ века пал жертвой идеологии.
В мировой культуре такой жертвой идеологии едва не стал Вагнер, которого, к несчастью, любил Гитлер. Поэтому Вагнера мало где исполняли. Потом поняли, что великая музыка выше идеологий.
Дунаевский писал свои песни в СССР и на "советские" тексты. Эти тексты часто врали. Широка страна моя родная - это правда. Много в ней лесов, полей и рек - не поспоришь. "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек" - это Лебедев-Кумач писал непосредственно перед 37-м. Врал? Или выдавал горячо желаемое за сущее, "заговаривал раны"? Ведь сказано же: вначале было слово!
Оперетта "Белая акация" - о здоровом коллективе китобоев. Китовый промысел давно запрещен, коллективное не всегда считается прогрессивным. "Вольный ветер" - о том, как работяги борются с алчными капиталистами. Мы теперь живем в стране алчных капиталистов - они заказывают другую музыку. И так далее.
Прежде "на полке" лежали отдельные произведения - теперь там вся советская эпоха с ее талантами и пророками. Нам объясняют: это искусство "не востребовано". Не востребовано - кем?
Когда в год столетия Дунаевского на фестивале в Сочи устроили вечер его музыки, "Широка страна моя родная" пел весь зал - стоя и со счастливыми слезами на глазах. В Музыкальном театре юного актера режиссер Александр Федоров дал подросткам песни Дунаевского, и спектакль об этой музыке стал у них любимым. В Московском театре оперетты режиссер и актриса Жанна Жердер поставила спектакль-ревю на сюжет съемок "Веселых ребят", где звучала кино- и театральная музыка Дунаевского - "Вольный ветер мечты", и он шел с большим успехом. Дунаевский - как раритет, нелегально добытый энтузиастом из кают затонувшего "Титаника".
Да и ТВ, для которого один закон - рейтинг, зарабатывает деньги, снова и снова крутя "Веселых ребят", "Весну", "Кубанских казаков", "Волгу-Волгу", "Цирк"… Эти фильмы - востребованы. Хотя "Веселым ребятам" уже век. Они ни за что не прожили бы так долго без музыки Дунаевского. Это она их держит на плаву. Это она востребована. При всей неактуальности ее текстов.
Для нормального, не зашоренного идеологией человека музыка почти всегда выше текста, и смысл, который она несет, универсальнее любого режима. Хорошо, если слова и музыка звучат в унисон, многократно усиливая друг друга. Но это необязательно. И в таких случаях приоритет - за музыкой. Она идет прямиком в душу, вырабатывает в крови адреналин, производит в организме какие-то еще не изученные химические реакции, которые волшебным образом генерируют в нас наслаждение, печаль, радость, любовь. "Где так вольно дышит человек"? Да вот в этой музыке. Поэтому отсутствие такой музыки воспринимается как духота. Независимо от идеологий, в которых она создавалась.
И патриотизм, который она несет, не связан с любовью к Сталину, как опера Глинки "Жизнь за царя" не связана с любовью к царю. В этой музыке вибрирует сама земля, на которой мы выросли. В ней то же чувство, которое заставило Шукшина в "Калине красной" сентиментально припасть к березкам, - вроде глупо, но почему-то щемит сердце. Называется - катарсис.
Потом герой Шукшина гибнет. Но пережитый катарсис остается с нами. Мы уже унаследовали от него эту любовь к земле. Как и ненависть к гадам, которых она носит.
Увы, часть человечества лишена радости слышать это симфоническое звучание смыслов. И как дальтоникам не объяснишь цветовое совершенство импрессионистов, так глухим на музыку бесполезно говорить о ее реальном значении в жизни. Для них музыка - звуковой фон, приложение к текстам.
Дунаевский пал жертвой такой их убежденности. От слов "…где так вольно дышит человек" они приходят в ярость. Чувство простора и спокойного достоинства, которое генерирует песня, их не посетит никогда. Их можно пожалеть. Но беда в том, что они не понимают своего увечья и пытаются сделать глухими других. При каждом появлении на экранах "Кубанских казаков" бросаются в бой, пишут гневные статьи о советском вранье - хотя это всего лишь оперетта, и фильм отражал не нищую послевоенную реальность - он выразил общенародную мечту о возвращении мирной, спокойной, зажиточной, полной любви и радости жизни. И его песни сразу запел народ.
Но купить диск с записями Дунаевского в постсоветской России невозможно. Те, кто хотели бы исполнять его музыку сейчас, стесняются: словно боятся обвинений в латентном сталинизме. В радиоэфире Дунаевского не сыскать. Музыка, достойная жить в веках, попала в глухие тиски менеджеров и продюсеров. У них она проходит по ведомству "ретро": записи, если и продаются, только старые. Но это как если бы о Прокофьеве или Стравинском мы судили только по прижизненным технически несовершенным записям. Это как если бы Чайковского или Моцарта у нас числили по ведомству "ретро".
Нам бы успокоиться и перестать видеть беса в ветряных мельницах. Нам бы научиться наслаждаться общением с талантом без оглядок на идеологические обстоятельства, в которых талант вырос. Нам бы радоваться богатствам, которые создавали люди России весь долгий советский век - как радуется своим гениям всех эпох любая страна мира. Но "у нас много говорят о патриотизме - а настоящего культурного патриотизма нет", - подытожил Максим Дунаевский наш разговор о его всегда живом, но всегда опальном отце, великом композиторе ХХ века Исааке Дунаевском.