Уже доброй традицией стало, что Павел Крашенинников - сопредседатель Ассоциации юристов России, председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству, доктор юридических наук, профессор и постоянный автор "РГ" - представляет свои книги именно в "Российской газете". Но в этот раз, похоже, была заложена еще одна традиция: горячо спорить после прочтения его книг.
"В общем, к середине 60-х гг. ХХ века государственный корабль, управляемый Коммунистической партией Советского Союза, находился в хорошем состоянии, шел вперед - навстречу бурям (светлому будущему)", - написано в книге. Это прямая цитата.
Как рассказал Павел Крашенинников, в книге рассматриваются реалии советского государства и права в период так называемого застоя, в рамках которого проходила экономическая реформа, готовилась и была принята новая Конституция. То есть говорить о том, что в ту пору все стояло на месте и ничего не происходило, нельзя.
"Верхушка КПСС управляла страной, принимался и осуществлялся народнохозяйственный план СССР, Вооруженные силы защищали Советское государство и социалистический лагерь, правоохранительная система обеспечивала безопасность партии, правительства и советских граждан, - напомнил Павел Крашенинников. - Были завершены кодификационные работы практически по всем отраслям советского законодательства".
Но именно в эти годы начала формироваться номенклатура: слой бюрократов, живущий по определенным правилам.
Павел Крашенинников презентовал книгу о времени застоя"Руководящая должность фактически стала рассматриваться как собственность (вотчина) чиновника. Не обязательно конкретная должность, а должность соответствующего уровня вообще. Директор завода (не важно, какого именно), министр (не важно, какого министерства), завотделом ЦК (любого) и т. п., - рассказал Павел Крашенинников. - Мало сменяемый кадровый состав руководителей низшего и среднего уровней стал основой стабильности государства, обеспечивающей его устойчивое функционирование. Такой порядок существует и сейчас. И в некоторых странах условного Запада называется "глубинным государством". В Советском Союзе он получил название "номенклатура". Понятно, что при таких обстоятельствах вертикальная мобильность среди чиновников, особенно молодых, стремилась к нулю, поскольку вершина власти была плотно закупорена геронтократами".
Зато горизонтальная мобильность была очень высока, поэтому номенклатура постепенно росла вширь за счет создания все новых должностей. Нередко под конкретную персону.
"Если в 1936 г. на весь СССР было 20 министерств, то к 1985 г. было 100 министерств и ведомств союзного уровня и 500 министерств и ведомств республиканского уровня. К началу 1954 г. административно-управленческий аппарат в СССР составлял 516 тысяч человек, а уже к 1987 г. его численность возросла почти в три раза", - рассказал Павел Крашенинников.
Леонид Ильич Брежнев фактически стал первым из бюрократов, в каком-то смысле - "аватаром" Политбюро, которое, как отмечает Павел Крашенинников, на самом деле и было реальным руководителем страны. То есть руководство было коллективным.
Но если одни шли в бюрократы, другие становились диссидентами. Это еще одно явление, появившееся в те самые годы, и оценивать его можно по-разному. Но оценка советской власти была однозначна: диссиденты - это чужие и даже враги.
Если по поводу застоя, роли Брежнева, КПСС можно спорить бесконечно, мнение по поводу книги Павла Крашенинникова было однозначным: читать надо обязательно. И желательно с карандашом. Эту точку зрения отстаивали, в частности, председатель Ассоциации юристов Сергей Степашин, ректор МГЮА Виктор Блажеев и многие другие.
"Рекомендую все-таки книгу прочитать, - заявил Сергей Степашин. - Написано великолепным русским языком. Это не история права, это история страны, в том числе и через призму права. Уникальный и удивительный подход".
В книге, кстати, есть целый раздел, посвященный так называемым диссидентам.
"Именно так называемые. Там были разные люди, и диссиденты были, и проходимцы, - сказал Сергей Степашин. - Ну, Бродский, какой он диссидент? Взяли, выгнали человека. И всегда, когда об этом заходит речь, задаешь себе вопрос: а почему Юрий Андропов действовал именно так? Потому что у него перед глазами стоял 1956 год. Венгерское восстание. Он был послом в Венгрии. На него готовилось покушение. Обстреливали помещение посольства. Перед посольством вешали коммунистов и сотрудников КБГ Венгрии. Кстати, их вычисляли по коричневым ботинкам. Они почему-то все носили коричневые ботинки. У него тяжело заболела жена. И, видимо, у Андропова это осталось навсегда. Вот так подчас и получается, что мотивация поведения связана с какими-то событиями в истории жизни человека".
Как сказал Сергей Степашин, при Андропове в те времена была создана одна из самых сильных спецслужб в мире: теперь уже легендарный КГБ.
"Это признавали все, - подчеркнул Сергей Степашин. - И, более того, одна из самых некоррумпированных организаций. Даже Сахаров, которого КГБ отправляло в Горький, но это было не решение КГБ, а Политбюро, он говорил о том, что Комитет госбезопасности России - самая некоррумпированная организация в Советском Союзе. Это говорил диссидент Сахаров".
В свою очередь, ректор Университета имени О.Е. Кутафина (пожалуй, лучшего юридического вуза в стране) Виктор Блажеев рассказал, что в 1976 году он поступил в юридический техникум. В 1977 году была принята новая Конституция, он хорошо запомнил это время.
"Книги, которые исторически просвещают, - это особо ценно, потому что это взгляд твоего коллеги, это внимание к жизни государства и общества. Я, естественно, не буду пересказывать книгу, я призываю вас ее прочитать, - сказал он. - Это особый стиль написания, живая история: не сухая статистика и факты, а история, которая приходит через конкретных людей и описание их жизни".