Слышал истории о том, как родные братья оказываются вместе на фронте или даже семьи целиком, включая женщин. Вы с таким сталкивались?
Яна Вервеина: Самым непосредственным образом. У меня дядя тоже в зоне СВО. Но с ним мы там пока не пересекались.
Вы же из династии военных. У вас отец офицер. Наверное, поэтому ему проще было отпустить дочь на войну.
Яна Вервеина: Ну нет. Папа на выпуске из военного училища подошел ко мне и сказал: "Давай-ка, ты уйдешь из армии". Я ответила: "Ты с ума сошел?"
Папа знает мой характер. Что я люблю острые эмоции и меня потянет на фронт. Я ему сказала: "Папа, ты хоть чем мне угрожай, я поеду в любом случае". Он мне ответил: "Узнаю, уши оторву".
Как вижу, не оторвал…
Яна Вервеина: Я поехала в зону СВО 9 декабря 2023 года. Мне было 23 года. Новый год я провела там. И в Новый год, когда он мне позвонил… я ему сделала такой "подарок". Я ему говорю: "Привет, папа, а я тут". Ну и все. Вот такая веселая история. Но я точно знаю, что он очень гордится мной. Папа хоть и кажется таким камнем, на самом деле он очень душевный и ранимый человек и всегда сильно переживает за близких.
А почему вообще выбор пал на военное училище?
Яна Вервеина: Любая женщина любит военных мужчин. Красивые, высокие, статные... Тем более когда ты рождена в семье офицера. Просто мне не повезло, что родилась девочкой. Мы с папой всегда так шутим.
А мама?
Яна Вервеина: Мама тоже очень переживала. Но старалась меньше показывать. Она мне рассказала об этом позже. И она очень рада, что я продолжаю служить.
Первые впечатления, когда вы приехали в зону СВО?
Яна Вервеина: Я вообще не понимала. Это было странно, непонятно.
Странно или страшно?
Яна Вервеина: Нет, именно странно. Насчет страшно… Не буду обманывать, было легкое волнение.
А самый страшный момент помните?
Яна Вервеина: Он очень смешной. Среди ночи - резкий звук, как будто что-то взорвалось. Я просыпаюсь, мне очень страшно. Первая мысль, что по нам ударили. Подскочила и думаю: "Так, давай соберись. Что надо делать?" И тут в блиндаж входит соседка и говорит: "Это я поскользнулась и упала". Стало очень смешно, хотя несколько секунд назад было очень страшно. Все-таки мы в тыловой зоне были, 120 км до передовой.
Еще какие-то курьезные случаи, смешные или трогательные?
Яна Вервеина: Из трогательных моментов, наверное, про животных. Со мной жила доброволец-медик Наталья, ей было 60 лет. Она приручила собачку, ее звали Сима. У нас там было ну очень много собак. Я с ума сходила, не люблю этот лай, я больше по котам. И вот Наталья уехала в отпуск, я осталась одна. Слышу, что собака пытается зайти в блиндаж. Но она была немножко нечистоплотная, и я ее первые полчаса поэтому не пускала. Но она скулила сильно как никогда. Я сдалась и впустила. Обычно она просто пряталась под кровать Натальи и спала там. А на этот раз начала бегать по блиндажу и истошно скулить. Я не понимала, что происходит. Беру фонарик, открываю дверь и вижу на пороге лужу крови. Собака выбегает вперед и что-то берет в зубы. Тут я понимаю, что это щенок. Собака была очень худая, и мы не замечали, что она беременна. Я всю ночь не спала. У меня шок. Собака скулит, я ей то воды, то тушенку. Позвонила медику: "Товарищ капитан, что делать, собака рожает? Помогите!" Он приходит, гладит ее и говорит: "Ну что, Яна Андреевна, я тебя поздравляю, она еще родит". И уходит. А я сижу в панике. В итоге она родила еще двух щенков.
Раздали или приютили?
Яна Вервеина: Утром я попросила солдат, они построили будку. Я туда напихала тряпья. И мы кормили эту собаку и щенят. Потом одного щенка кто-то увез. Со вторым, не знаю, что произошло. А третий до сих пор там. Собака тоже осталась в Луганске.
Прыжки с парашютом. У вас их 37. Это во время учебы в училище или уже после его окончания?
Яна Вервеина: И во время учебы, и после. Программа прыжков в ВДВ. Они регулярные.
Вы рассказывали, что после выпуска вам в подчинение дали 27 солдат… Это же очень сложно заслужить авторитет среди собранных со всей страны парней. Даже мужчине.
Яна Вервеина: Врать не буду, было сначала сложно. Любой человек, девушка это или парень, который приходит в военную структуру, не понимает, кто он, что он, начинается разделение жизни на до и после. И с солдатами у меня были неприятные моменты, потому что я перебарщивала нередко, по дисциплине гайки закручивала. Однажды даже была беседа, я их спросила, что вам не нравится. Почти все промолчали. Но нашлись и те, кто не побоялся ответить. Один солдат, с которым мы друг друга ну просто не переваривали, сказал мне прямо в лицо: "Мне вообще не нравится то, что вы творите. Телефоны отбираете и сигареты…"
Были претензии именно по дисциплине? Ни намека на то, что ему не нравится, что им командует девушка?
Яна Вервеина: Нет, там другое. Многие из них думали, что с девочкой будет проще. И изначально даже сами ко мне во взвод просились: "О, тут девочка, вроде неплохо выглядит. Разговаривает вежливо". А потом, когда начинаешь с солдатами разговаривать на языке военном, а, не скрою, иногда приходится ругаться либо засовывать их на жесткую физподготовку. И потом они уже: "Ну ее эту женщину. Мы не хотим больше с ней". И вот он единственный, кто мне сказал об этом прямо. Я объяснила им тогда, что, во-первых, идет курс молодого бойца, а, во-вторых, лишения и тяготы военной службы никто не отменял. Позднее я с тем солдатом поговорила наедине, получился душевный разговор. Он открылся.
Сейчас какая должность?
Яна Вервеина: Командир взвода узла связи пункта управления. Если простым языком, я начальник узла связи. Он обеспечивает связь в полку и с подразделениями в зоне СВО в том числе. Потому что узел связи, если использовать метафору, это сердце. Все, что работает на СВО, оно работает точечно, завязано на наш узел связи. А наш уже завязан с узлом связи дивизии.
Получается, вы технический специалист. В чем именно заключается ваша работа?
Яна Вервеина: Используем определенную аппаратуру, чтобы закрывать открытые каналы связи. Чтобы переговоры военнослужащие могли вести, не опасаясь, что их прослушают.
Бытует мнение, что на фронте атеистов нет. Даже те, кто не верил в Бога, приходя туда, резко начинают верить. Это миф или правда?
Яна Вервеина: Ребята, которые идут в штурмовые подразделения, с ними работает священник, перед тем как идти на задачу. Многие из них действительно начинают верить в Бога. Наверное, это их подбадривает.
Расскажите про госнаграды.
Яна Вервеина: Касаемо медали Жукова - ее дали за организацию связи в полку. За общие заслуги. Командир полка тогда сказал, что очень ценит, что я не побоялась приехать в зону СВО.
А вторая награда?
Яна Вервеина: За успехи в спорте, это награда ЦСКА. Она получена во время СВО, но со спецоперацией не связана. Это уже касаемо моего увлечения легкой атлетикой.
Пригодилось в армии увлечение спортом?
Яна Вервеина: Физподготовку легче сдавать. Те же прыжки с парашютом, приходилось несколько часов стоять в куполе, а он весит вместе с обмундированием килограммов 20. И проще, когда мышцы натренированы. И плюс иногда я могла с солдатами побегать.
Дальше, в перспективе, кем себя видите? После СВО?
Яна Вервеина: Сейчас расскажу. В зоне СВО я поняла, что очень многим людям хочется поговорить. Мужчины, они сами по себе достаточно закрытые создания, и им очень сложно перед женщиной себя показать слабым. Но, если для них создать определенный островок безопасности, он расскажет, что у него на душе. Был у нас однажды такой разговор в подразделении, как-то так сели, печка топилась, как раз было Рождество. Был один офицер. Он такой: все хорошо у меня. Деловитый. Но вдруг раскрылся и рассказал про то, что он видел, как ему было тяжело и больно. И это был первый звонок для меня.
Второй был, когда приехал мой друг, он начал подробно про личную жизнь рассказывать. И в конце он мне сказал: "Тебе надо заниматься с людьми".
То есть вы располагаете к себе людей, и они открываются?
Яна Вервеина: Да. И я не знаю, как у меня это получается. Я поняла, что ни за что в жизни не стала бы семейным или детским психологом. А вот когда у человека много боли, мне интересно. Когда он находится на грани жизни и смерти, какое-то философское мышление появляется у человека. Я сама через больные вещи прошла, и немало. Хотя мне всего 25. Поэтому люди, которые мне эмоционально откликаются, у меня с ними получается разговор. Я не люблю общаться с пустыми людьми, у которых абсолютно все хорошо. Это либо лютое вранье, либо человек немножечко глуповат. В общем, я решила стать военным психологом.
Какие шаги для этого предпринимаете?
Яна Вервеина: Я поступила в гражданский университет на очно-заочное отделение в магистратуру. На клинического психолога. Это очень интересно. Мне все нравится.
А вы же служите?
Яна Вервеина: Там больше идет дистанционное обучение. И, когда окончу магистратуру, очень хочу поступить в адъюнктуру на военного психолога. Я много читаю по этой теме. Сейчас - про боевой стресс. И мне бы хотелось помогать людям, у которых проблемы именно из-за их участия в боевых действиях. Но клиническая психология подразумевает работу с травмой у людей, которые пережили, к примеру, ДТП. Травма может возникнуть и просто у человека, который слаб характером, если говорить совсем простым языком. Собака укусила в детстве. Все, тоже травма. А мне интересно работать с людьми, которые были на грани жизни и смерти. Когда про смерть, мне это близко почему-то. Может быть, потому что сама чуть не умерла два раза.
Кстати, я еще параллельно учусь в научно-исследовательском институте дополнительного профессионального образования. По госпрограмме "Психологическая помощь участникам СВО и их семьям". Это платная основа, но у них корочки государственные.
Вы платите свои деньги?
Яна Вервеина: Конечно. Мне же это интересно.
А когда вы все успеваете?
Яна Вервеина: Сплю мало.
То есть вы твердо решили стать военным психологом?
Яна Вервеина: Да. Я хочу писать кандидатскую работу касаемо травматического и посттравматического расстройства. Так вышло, что я пошла в десантное училище. Связист - это очень важно. Но мне гораздо интереснее работать с живыми людьми, чем с техникой.