В основе - книга классика мировой литературы XVII века Ихара Сайкаку. Это произведение - своеобразный японский "Декамерон", и впервые в российском театре появляется на сцене.
Как рассказали в театре, в прошлом году группа артистов совершила исследовательскую экспедицию в Японию. Актеры посетили Токио, Осаку и древнюю столицу Страны восходящего солнца - Киото, побывали в музеях и храмах, рассказывающих о культуре средневековой Японии, приняли участие в древних обрядах и окунулись в местную городскую жизнь. Глубокое погружение в культуру эпохи Эдо было необходимо, чтобы лучше понять уклад Японии прошлого в работе над новым спектаклем.
Режиссер Андрей Опарин - из Ижевска. Корреспондент "РГ" поговорила с ним.
Почему вдруг Сайкаку? У меня такое ощущение, что вы увлекаетесь Японией, верно?
Андрей Опарин: Да, я люблю Японию. Мне кажется, это такое русское зазеркалье. Мы друг в друга всматриваемся, они смотрят на нас, мы - на них. Там есть культ чистоты, красоты, гармонии, созерцательности - все, что мне дорого. Я наполовину удмурт - по маме, а удмурты - лесные жители, которые так, в общем-то, инкрустированы, вставлены в лесной ландшафт, как язычники. Язычники, удмурты, синтоизм - это тоже языческая история, основа всех японских мировоззрений. Я считаю, что удмурты - тайные японцы.
С книгами Сайкаку меня познакомил мой друг Денис Осокин, замечательный русский писатель, автор "Овсянок". Он большой любитель средневековой китайской и японской литературы. У него есть список литературы, который он рекомендует слушателям своих литературных курсов. Он прислал этот список мне, и там был Сайкаку. Прекрасный автор. У него столько юмора, жизненной энергии. И такая карнавальная стихия, мир как бы вывернут наизнанку. Его называют японским Сервантесом. Он берет то, что делал Сервантес, каноны, скажем, рыцарского романа, и цитируя его, играя с ним, выбирается в другое пространство - в пространство жизни.
И еще "японский Боккаччо"!
Андрей Опарин: …и погружается в средневековую литературу, классиков XI века и дальше, и все это преобразует, потому что его сознание уже другое - купеческое, он не самурай, он житель города из купеческого сословия, понимает, что такое выгода, жизнь, этакий Островский XVII века.
Еще и Островский…
Андрей Опарин: Он поэтичнее. Хотя у Островского тоже довольно много поэзии. Но Сайкаку с поэзии начал, и он как японский автор как-то особенно тонко и нежно ощущает "преходящесть" этого мира, поэтому сквозь его улыбку и смех всегда ощущаешь печаль. Печальное очарование…
Жанр спектакля - городские истории. О жизни, любви, измене, смерти, расставании…
Андрей Опарин: Да, главная тема - кратковременность жизни, ее текучесть. Это жанр укиё-дзоси ("современные рассказы"), как раз в XVII веке случился расцвет этой прозы, в переводе буквально - "рассказы о плывущем мире". Не самурайский долг строгих канонов, а мир повседневности, изменчивости, который открыл Сайкаку.
Я не видела другие ваши спектакли, но мне кажется, для вас очень важна музыка. У вас хорошая музыка подобрана, хиты о любви, а потом Цой звучит…И публика на это очень хорошо откликается.
Андрей Опарин: Какой-то мудрый человек говорил, что всякое искусство стремится стать музыкой. Я считаю, да, наверное, это высшее, на что способно искусство - стать музыкой. Музыка напрямую разговаривает с сердцем человека, вне концепций, скажем так… Музыка и поэзия - самые емкие в мире людей языки общения, способные передавать образ и чувство.
Здесь я шел от Сайкаку, потому что он укоренен в народную культуру - в театр кабуки, сочетающий драму, танец и музыку, а кабуки родился на площади. В XVII веке находился на территории веселого квартала. Публичные дома и кабуки. То есть это было пространство перевернутое, такое карнавальное. И Сайкаку - житель этого пространства в том числе, хотя закончил жизнь монахом.
Сайкаку - витальный автор. В его прозе встречаются шлягеры его времени. Он тоже с ними работает. И ты думаешь: надо делать, как он. Актриса предложила вставить в действие песню "Мама Блю" (Mamy Blue). А когда я посмотрел перевод текста, то просто прослезился. Сын возвращается домой, испытывая чувство вины перед матерью, потому что самое главное ей не сказал, а матери уже нет в живых…
И песни становятся популярными неслучайно. Это тоже становится частью фольклора городского или мирового, но это фольклор. И с ним Сайкаку работает очень остроумно, и нам дает такую возможность: и вы работайте, смотрите на вашу жизнь, вашу современность, и с ней взаимодействуйте. Просто идешь за ним, и он, мне кажется, радуется тому, что это происходит.
Самый главный вопрос, который у всех возникает, почему вы соединили произведения Сайкаку и Шаламова? Япония и колымские рассказы…
Андрей Опарин: От Шаламова в спектакле история Маруси Крюковой, героини рассказа "Галстук". В Ижевске идет мой спектакль "Колымские рассказы" - в театре "Молодой человек". И когда мы стали работать здесь с японским материалом, сначала "отправились" со Стефанией, художником, в Японию. В какой-то момент я понял, что чего-то не хватает, нет никакой моей сердечной связи с этим пространством. Я еще не знал, что это будет Маруся Крюкова, и попросил Стефанию сделать эскиз женщины в платке. Потом, спустя время, понял, что это Маруся Крюкова. Она же дочка эмигранта, жившего на окраине Киото, искусная вышивальщица. Приехала на родину из Японии в конце 30-х годов. Родилась и воспитывалась там. Значит, могла сама читать произведения Ихара Сайкаку, или ей мог читать старший брат или отец…Так или иначе, Япония для нее - это ее детство, ее рай, там она осознала себя человеком, и творчество Сайкаку для нее - часть этого детского мира.
А я очень люблю Марусю и Шаламова. Шаламовым можно бесконечно заниматься. В театре он не открыт, на самом-то деле. И как прозаик, и как поэт, и как драматург. А через Марусю мы стали как-то, в общем, потихоньку продвигаться. Каждая новелла называется в инсценировке "Вышивка". Вышивка первая, вышивка вторая, третья, четвертая. А пятая вышивка называется "Моно-но аварэ" - "печальное очарование вещей" по-японски. И для меня возникла связь. Какой бы чудесной ни была книга "Пять женщин, предавшихся любви", все равно вопрос возникнет: почему мы сегодня это играем? Почему я сегодня беру этот чудесный японский текст? А Маруся создает систему координат, в которую эти рассказы помещены как инструмент спасения ее души, память о красоте, о вышивках, которые хранят ее от расчеловечивания, метафизического холода севера. Маруся Крюкова - наш добрый ангел, который в этот художественный мир Сайкаку нас приводит.
"Благодаря Сайкаку и Шаламову"
Сценографией и костюмами занималась наш замечательный петербургский художник Стефания Граурогкайте. Огромное удовольствие доставила ей эта работа, призналась она корреспонденту "РГ". Япония в ее театральной жизни была однажды, более 20 лет назад. Тогда вместе с режиссером Владимиром Тумановым выпустили спектакль "Парчовый барабан" по пьесам Юкио Мисимы в Малом драматическом театре - Театре Европы.
"Я из тех художников, которые поначалу новой работы думают: я ничего не знаю, не понимаю, и даже кажется, что рисовать не умею. Но потом шаг за шагом… - рассказала Граурогкайте. - Важно, что произошла встреча с замечательным режиссером Андреем Опариным - он все видит, чувствует, понимает и принимает твои предложения. Только намекнет - и ты понимаешь его. Это настоящее явление в моей жизни, даже не ожидала. А еще встреча с художником по свету Эмилем Авраменко. Могу сказать, что я счастливый человек - у меня случились две великолепные встречи. Благодаря Сайкаку и Шаламову. Все происходило легко, словно само собой".
На премьеру пришел генконсул Японии в Санкт-Петербурге Мацуо Хироки, сказал хорошие слова режиссеру и актерам: "Вы показали прекрасный спектакль, я получил большое впечатление. И конечно, порадовало то, что вы поставили на своей сцене - впервые в России - произведение великого японского писателя Ихара Сайкаку. У вас прекрасные костюмы, вы прекрасно говорите и танцуете, мы видим японскую культуру, и у меня сложилось впечатление, что я нахожусь на каком-то японском фестивале… В спектакле подчеркивается связь Японии и России. От души хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали, а мы увидели".