Основная пятерка АСЕАН, на которую сильно полагались наши экономисты, в своем развитии затормозилась, и некоторые другие страны этого региона стали их обгонять. Второй момент связан с инфляцией. Сильнее всего она заметна в Индии. Ее часто называют "Next China" и полагают, что она тоже сделает "большой рывок". Но это абсолютно разные страны. Индийский рынок открыт только для тех, кто производит что-либо внутри страны. В КНР же инфляция низкая, и там иная политика по отношению к инвестициям - Китай всячески пытается их привлечь.
В целом же рынок Азии становится крупнейшим в мире и будет таковым в 2029 году. Казалось бы, Россия развернулась на Восток, и следующим прорывом для нас станут Индонезия и Вьетнам. Но кто сейчас играет основную роль на рынках Юго-Восточной Азии? Китай и США. Россия сюда не вписывается. Рынки этого региона настолько наполнены товарами и партнерами, что для России нет свободного места. Это только мы думаем, что нас там ждут.
Что же до самого Китая, то рост его ВВП постепенно падает (по официальным данным, в конце 2025 года - на 5,1 процента, по нашей оценке - в районе четырех процентов, по мнению японских коллег - на 2,5). Это некритично, однако руководство страны очень озабочено. В КНР есть ряд регионов, где отмечается "отрицательный рост". Это Северо-Восток Китая. Речь о провинциях, которые прилегают к России. Там самые низкие зарплаты и ежегодный отток населения (по десять-пятнадцать миллионов человек).
А политика нашего Дальнего Востока нацелена на максимальную торговлю именно с приграничными районами. Мы туда рвемся, строим мосты, открываем пункты перехода. Когда говоришь об этом с губернаторами, они поясняют: "Внутрь Китая пройти пока невозможно". То есть мы сейчас идем туда, куда нас пускают. В то время как на Юге Китая и в его приморских регионах экономический рост выше среднекитайского (в Шеньчжэне - на уровне семи-восьми процентов).
Пока мы не научились работать в КНР в условиях сильной конкурентной борьбы. К сожалению, Россия вышла на рынок этой страны с огромным запозданием. На него еще в восьмидесятые-девяностые годы вышли США, Великобритания, Германия. Американцы вообще создавали китайскую банковскую систему, учили современный китайский менеджмент. Это не значит, что китайцы любят американцев, просто они придерживаются штатовских методологий, им психологически проще работать с западниками. А там, откуда западные компании ушли, мы не можем работать из-за недостижимости нужных объемов капиталовложений.
Еще один важный момент, где у нас разрыв с китайцами. Вы договариваетесь сотрудничать с конкретным партнером, и вам говорят: "Все хорошо, завтра начинаем работать". Но далее ваш договор ждет двухуровневое согласование. Первый - местной администрацией, второй - партийной организацией. А у них разные KPI. У региональной организации он спущен сверху (одни регионы, к примеру, должны развивать ИТ-технологии, другие - сельхозпроизводство, третьи - производство дронов). И если российская компания предлагает трубы или шоколад, а у региона этих позиций нет в ключевых показателях эффективности, то китайцы, как неизменно очень вежливые люди, согласятся, но поддержки, дотаций, субвенций на эту деятельность не будет. Поэтому, выходя на любой регион, нужно первым делом выяснить, что включено в эффективность работы уезда или провинции (это можно легко узнать, посмотрев официальный сайт региона). Американцы, кстати, хорошо научились с этим работать.
Второй уровень - партийный. Парткомы в Китае есть во всех компаниях, даже в ресторанах. Они выступают как контролирующие органы. Любые сделки с Россией проходят через партийное руководство, которое на данный момент чаще всего говорит: "Пока не время". Вот этот момент у нас плохо учитывается на всех уровнях.
Китай сейчас вкладывает огромные ресурсы в ИТ, биомедицину и другие современные технологии, но там ему парадоксальным образом не хватает рабочей силы. И он по всему миру буквально подметает кадры. Это хорошо видно по России, откуда в КНР на высокую зарплату приглашаются и вполне зрелые профессора, и молодые специалисты. С российского Дальнего Востока такие кадры буквально вымываются. На мой взгляд, это большая государственная проблема.
А еще 2025 год показал, что Китай по-прежнему не рассматривает Россию в качестве объекта для серьезных инвестиций, что особенно заметно по Дальнему Востоку, где созданы прекрасные условия для территорий опережающего развития. Но китайцы туда не пришли. В прошлом году на Восточном экономическом форуме Россия и КНР подписали более девяноста соглашений о торговле и взаимных инвестициях. Из них по сути дела начали работать только два.
Вообще в отношениях с Россией Китай исповедует политику национального эгоизма, замкнувшись на странах Юго-Восточной Азии и Латинской Америки (там, где он может играть существенную роль). При этом, добиваясь от России особых уступок (как с автопромом), он не особо-то ими пользуется. Или не умеет - два года у КНР были прекрасные условия на нашем автомобильном рынке. Но китайские компании торпедировали друг друга, занимаясь взаимным каннибализмом. И, в общем-то, китайские машины (за исключением отдельных марок) у нас не прижились.
У нас нет серьезных отношений в области технологий. В прошлом году во время визита премьер-министра России в КНР было подписано соглашение о взаимодействии в области цифровых технологий, в котором предусматривался взаимный трансфер технологий. Пока мне не известно ни одной успешной акции в этой области. Китай действует как типичная постиндустриальная страна: продает не технологии, а готовую продукцию. Это ему выгоднее всего. Да и есть боязнь серьезных вторичных санкций.
После разворота на Восток многие наши политологи и представители СМИ так и не понимают, что на самом деле происходит в Китае. Мы до сих не внедрились ни в китайские элиты, ни в элиты других стран Юго-Восточной Азии. В свою очередь те же китайцы прекрасно понимают, как работают США, и не очень хорошо, как работают абстрактные позиции БРИКС и ШОС.