Программа поддержки национальных литератур народов России длится 10 лет. За это время вы издали 9 антологий, провели 13 фестивалей национальных литератур и 8 форумов переводчиков. Что было самым сложным?
Максим Амелин: Прежде всего для меня лично программа стала познавательной. Потому что мы по пути фактически открывали все новые и новые глубины. Поначалу даже не было известно количество литературных языков, на которых народы России сегодня пишут. Считалось, что около сорока. А выяснилось, что на более чем шестидесяти! И что на этих языках пишут крупные поэты, прозаики, работают драматурги, существует весьма достойная детская литература, художественная публицистика. Просто она остается в регионах и практически не выходит на общероссийский уровень.
Общая проблема национальных литератур - та же, что у всей русской литературы: не происходит смены поколений. Молодежь как-то не очень приходит в литературу. По разным причинам.
Оказывалась ли русская литература для авторов, пишущих на национальных языках, "переходным мостиком", воротами на мировой книжный рынок?
Максим Амелин: В советское время стояла задача пропагандировать наших национальных авторов, выводить в классики, их поддержка осуществлялась на государственном уровне. Сейчас тоже такая поддержка есть, но в меньшей степени. Например, недавно Институт перевода поддержал книгу Зарины Кануковой, ее пьесы вышли в Индии, их там поставили. После чего ими заинтересовались и внутри страны, перевели на другие наши национальные языки.
С русского или с кабардинского?
Максим Амелин: С русского, конечно. Переводились еще, например, на удмуртский и тоже ставились. Зарина сама представляла свои книги на кабардинском в Дели вместе с нашими антологиями. Вот там заинтересовались, перевели. Потом была "Антология короткой прозы писателей Северного Кавказа и Поволжья", выбранная из нашей многотомной антологии. Эта книга вышла на арабском языке в Шардже, собрала хорошую прессу. Авторы, а это свыше 20 человек, ездили презентовать эту книгу на книжную ярмарку в Шарджу.
Вы упомянули советскую политику в области национальной литературы. Сейчас ее порой вспоминают с ностальгией: как здорово, был госзаказ на переводы, огромные тиражи! В чем принципиальное отличие нынешней программы от советской?
Максим Амелин: Я не склонен идеализировать советское. Тогда все-таки была общесоюзная программа перевода. Она была, конечно, сильно идеологизирована. Но в ее рамках переводили не только труды Ленина. Какую, например, идеологию исповедовали Расул Гамзатов или Чингиз Айтматов? Наверное, они были членами партии, но в идеологической борьбе они не особо участвовали. Но зато их ретранслировали в мир как национальных авторов.
Айтматов - очень хороший пример. Потому что не секрет, что Чингиз Торекулович - московский "новомирский" автор. Его сильно редактировали. Ему сильно помогали. Сейчас это называется продюсированием.
Максим Амелин: Его редактировали, но он писал все-таки на русском языке. У него есть ранние вещи, которые он написал на кыргызском. Но основные свои вещи, благодаря которым он стал известен, написал на русском. Мы тоже редактируем. И редактура иногда бывает очень серьезная. Но дело в том, что эта школа - и редакторская, и переводческая, это в общем-то уже дело прошлого. Мы не видим, чтобы молодые переводчики стучали в двери и говорили: научи меня.
В Литературном институте работают семинары перевода с национальных языков России. Дают ли они "приток кадров"?
Максим Амелин: Руководители этих семинаров - реальные переводчики. Наследники старой школы. Якутская группа - Аита Шапошникова, удмуртская - Вера Пантелеева, татарская - Алена Каримова. Амарсана Улзытуев вел бурятскую группу. Но для того, чтобы получился новый реально работающий переводчик, надо набрать не пятерых, а тридцать. Пятеро - это мало. Наверное, из них получатся редакторы, сотрудники издательств. Но не переводчики. Может быть, эти переводческие семинары лучше присоединить к ВЛК - двухлетним высшим литературным курсам, чтобы обучать не юных дев, а уже людей с пониманием.
Как проходит форум переводчиков национальных литератур?
Максим Амелин: Мы проводим ежегодно форум переводчиков, причем в разных форматах, пробуем разные методы. Призываем молодежь, обсуждаем профессиональные проблемы, а главное - устраиваем практические занятия по переводу. Автор и переводчик садятся рядом и работают. Прямо у тебя на глазах появляется текст.
Это переводы на русский?
Максим Амелин: Необязательно. Мы все время экспериментируем в этой области. Впервые на татарский перевели Мандельштама. Или на алтайский - Хлебникова и Заболоцкого. Общая идея - на три-четыре дня собрать людей, обменяться опытом, узнать, что вообще происходит в литературах и что там с переводом.
И что же происходит?
Максим Амелин: Литературы развиваются. Допустим, у некоторых народов появился рэп. Есть удмуртский рэп, довольно известный. Нанайский рэп и т. д. Есть поэмы в виде рэпа. И даже у нас в антологиях пара рэперов представлена. Довольно интересно. Я не знаю, это развитие литературы или нет. Но это ее какая-то новая форма.
А что дало лично поэту Максиму Амелину погружение в разнообразные национальные литературы - от цыганской до якутской?
Максим Амелин: Дало широчайшее представление обо всем происходящем в национальных литературах. Помимо Фестиваля национальных литератур на книжном фестивале "Красная площадь", несколько лет работала программа "Родная книга", в рамках которой мы ездили в регионы и встречались с авторами, с переводчиками, с филологами, изучающими национальные литературы. Наверное, теперь я лично знаком примерно с 60% всех участников наших антологий. Знаю, кто есть кто и что пишет.
Я и сам переводил поэзию для этих антологий. И вот что я понял: там есть выдающиеся поэты, которых никто не знает, к сожалению.
Так что же сделать, чтобы их узнали?
Максим Амелин: Они представлены в наших антологиях. Антология - это такая вещь, откуда всегда можно что-то почерпнуть. Естественно, надо делать отдельные книги. И у нас есть такие идеи. Был эксперимент с АСПИРом. Но эти книги в магазины не попали. Они только в библиотеках оказались.
Может быть, библиотека - не худший вариант?
Максим Амелин: Не худший, но книга должна все-таки попасть куда-то в более широкое поле. Мы выпустили, например, отдельной книгой табасаранского прозаика Шахвеледа Шахмарданова. Его повесть "Грушевое дерево" потрясающая. Так и просится снять по ней фильм. Стоит такое мировое древо - Иггдрасиль, только в виде огромной груши, какие только на Кавказе бывают, и вокруг него чего только не происходит... Любовь, смерть, страсти кипят, невероятно смешные истории происходят.
Такие истории просто напрашивается киношникам предложить. Вы сами этим не занимались?
Максим Амелин: Пытались что-то продвинуть. Но киношники не заинтересовались... Есть потенциал, который, в общем-то, не реализован. Ведь был же опыт Николая Лугинова с чингисхановским циклом. По одному из его романов сняли российско-монгольско-американский фильм "Тайна Чингис Хаана". Он собрал мировые призы. Еще одна полезная идея: современных поэтов и прозаиков представлять отдельными книгами на русском. Поэтов, может быть, двуязычно издавать. И пытаться их как-то продвинуть.
Как еще Год единства народов России поможет национальной литературе?
Максим Амелин: Наши антологии - это и есть единство народов, воплощенное в книге. Когда-то, еще в начале десятых, Сергей Александрович Филатов делал кавказские форумы. Собирал русскоязычных молодых писателей. Я вел поэтический семинар. Приехали представители разных народов Северного Кавказа - и я вижу, что многие даже за один стол не садятся друг с другом. Для меня это было удивительно: как так? Поговорили, пообсуждали и на третий день все сдружились. Вот такая была разобщенность еще лет 15 назад. А потом - и антологии, и фестивали, и выставки не только в Москве, но и в Махачкале, в Нальчике, и встречи, видимо, сделали свое дело, и разобщение, кажется, осталось в прошлом. Что-то всех объединило. Может быть, то, что все друг друга увидели, лучше узнали.
Программа расписана до 2030 года. А что в ближайших планах?
Максим Амелин: Сейчас у нас будет последний том десятитомника. Напомню, это пять жанровых антологий (поэзия, детская литература, проза, драматургия, художественная публицистика), антологии народной мудрости, дальше четыре антологии поэзии и прозы, составленные по основным языковым группам: финно-угорская и самодийская, тюркская и монгольская, кавказская. На 2026-й у нас намечена антология литератур народов Сибири и Дальнего Востока, куда войдут палеоазиатские языки. И отдельным блоком в нее войдут наши индоевропейцы: осетины, живущие на Кавказе, но их языки принадлежат к иранской группе, потом - цыгане, наследники архаического санскрита, с большой долей вероятности, понтийские греки, у которых есть, как оказалось, небольшая, но интересная литература. Кстати, их язык весьма далек от того греческого, который в Греции...
В 2026 году планируем завершить издание этого десятитомника, а дальше будем продолжать антологии в несколько другом формате и постараемся сделать какое-то количество отдельных книг. Не только для библиотек. Отправим их на международные выставки, презентуем на наших.
Снова будет Фестиваль национальных литератур на Красной площади, в этом году посвященный десятилетию программы. Есть идея провести конференцию, тоже приуроченную к десятилетию, на которой обсудить дальнейшее развитие, выслушать всех. Есть еще и другие планы, постараемся их все реализовать.