Михаил Швыдкой: Вечно живые

Наверняка старые современниковцы попеняли бы мне за указание на географическое расположение их театра. Понятно, что в Москве, но "Современник" - один-единственный. И неповторимый. И все же, шел на семидесятый день рождения театра, предполагая, что это будет обычный праздничный вечер в череде других. Поздравления, сцены из спектаклей, летопись театра, в лучшем случае актерский "капустник".

Но Владимир Машков сделал сильный творческий жест: он предложил Марине Брусникиной оживить на сцене протокол собрания труппы театра от 29 июня 1963 года. Одного из тех 65 собраний, как следует из воспоминаний В. Сергачева, которые ежемесячно проводил Олег Николаевич Ефремов. Этот протокол на пожелтевших листах, по словам В. Машкова, он нашел на рабочем столе своего учителя, когда возглавил "Табакерку". И Марина Брусникина с нынешними актерами "Современника" сотворила театральное чудо.

Почти каждого из тех, кто тогда в июне 1963 года вел разговор о "почве и судьбе" "Современника", имел честь знать. С большинством дружил. Писал о спектаклях О. Ефремова и Г. Волчек не только в журнале "Театр", но и в других изданиях. Брал интервью для радио и телевидения. И потому был пристрастен, когда раскрылся занавес, и мы увидели за длинным - во всю сцену - столом для заседаний актеров сегодняшнего "Современника", внешне непохожих на тех, кто спорил и ругался в здании на площади Маяковского 63 года назад. Нет ни здания, ни многих из тех, чьи имена звучат на сцене, но таланты режиссера и актеров связали нить времен. И когда зазвучал первый монолог Михаила Казакова (Семен Шомин), а потом, не выдержав его самолюбования, взорвался Олег Ефремов (Илья Лыков), характерно задвигав руками, выбрасывая их вперед для пущей убедительности речи, словно пробило искру и сотворилось чудо. Не перевоплощение сегодняшних современниковцев в их великих и не очень великих, но преданных сценическому искусству предшественников, но чудо проникновения в мысли и чувства тех далеких уже от нас людей, которые посвятили себя художественному познанию человека и мира, его окружающего. Познанию своей страны, ее граждан. Познанию искусства в себе и той сокровенной "жизни человеческого духа", которая для К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко была высшей целью творчества. По строю речи, по лексике, разворачивающаяся картина была далека от фраз сегодняшнего интернет-общения. Но не было неловкости в этом возвышенном архаизме, напротив, он звучал свежо и неожиданно. Почти авангардно. Сегодняшние актеры вместе с М. Брусникиной привнесли в этот текст свои ритмы, свои акценты, но не утратили ту высокую творческую рефлексию, которая делала "Современник" притягательным для широкой публики. Каждому из них дали "крупный план", и они выдерживали труднейший выход на авансцену перед не самым легким залом, где собрались искушенные зрители, немало повидавшие на своем веку. И когда после спектакля ты понимал, что многие из актеров - почти дети, едва начавшие путь на сцене, то на душе становилось радостно, что все разговоры о разрыве между поколениями, мягко говоря, не соответствуют действительности. И стоит назвать их всех поименно - Дарья Белоусова (Галина Волчек), Иван Стебунов (Игорь Кваша), Виктория Романенко (Лилия Толмачева), Наталья Ушакова (Алла Покровская), Елена Плаксина (Нина Дорошина), Дмитрий Смолов (Евгений Евстигнеев), Евгений Шишкин (Петр Кириллов), Вероника Амирханова (Елизавета Котова), Анастасия Ситникова (Наталья Климова). Поверьте, эти имена стоит запомнить.

Мой пафос не отражает цельной сценической ткани повествования. Оно полно "шуток, свойственных театру", вершиной которых становится фарсовый поиск очков под длинным столом, покрытым скатертью. Иосиф Либготт, прибившийся к современниковцам пенсионер, теряет очки и лезет под стол, чтобы их найти. Его неуклюжее ползание снижает патетику дискуссии "о высоком", и зал начинает хохотать, когда из-под стола вылезают пять артистов во главе с С. Юшкевичем, и у каждого в руках одинаковые очки. Театр - искусство веселое!

Пройдут годы, и кто-то из ушедших назовет "Современник" "террариумом единомышленников". Сказано это будет от обиды и глубокого непонимания того, что споры до крика, а порой и до площадной брани, изначально отличали собрания молодых реформаторов театра, стремившихся вернуть в отечественную культуру "подлинное наследие К.С. Станиславского", его живой дух, омертвленный в сороковые годы прошлого века. Эти бурные собрания были продолжением яростных споров, что вели Олег Ефремов и Анатолий Эфрос, когда судьба свела их в 1954-м в Центральном детском театре. Уж они точно вели разговоры о главном - о смысле жизни и искусства, о своем месте в стране, которая начинала просыпаться от горьких лет тотальных запретов на живое творчество. "Современник" был первым театром, родившимся в пору "оттепели". Это было новое поколение режиссеров и актеров, органично соединивших в своем искусстве гражданскую и художественную позицию. Потом их пути разойдутся. В 1963 году Эфрос оставит ЦДТ и возглавит Театр им. Ленинского комсомола. А Ефремов будет завершать 7-й театральный сезон бурным собранием труппы, когда все наговорят друг другу много разного, но за актерским эгоцентризмом проступит стремление определить верный путь театра. В искусстве и жизни. Через 7 лет Ефремов возглавит Московский Художественный театр. Но это другая история.