Но Владимир Машков сделал сильный творческий жест - он предложил Марине Брусникиной оживить на сцене протокол одного из собраний труппы театра, которое состоялось 29 июня 1963 года. Одного из тех 65, как следует из воспоминаний В. Сергачева, которые ежемесячно проводил Олег Николаевич Ефремов. Этот протокол на пожелтевших листах формата А-4, по словам В. Машкова, он нашел на рабочем столе своего учителя, когда возглавил "Табакерку". И М. Брусникина вместе с нынешними актерами "Современника", многие из которых совсем молоды, сотворила театральное чудо.
Почти каждого из тех, кто тогда в конце июня 1963 года вел разговор о "почве и судьбе" "Современника", имел честь знать. С большинством дружил. Писал о спектаклях О. Ефремова и Г. Волчек не только в журнале "Театр", где начал печататься в 1970 году, но и в других изданиях. Брал интервью для радио и телевидения. И потому был особенно пристрастен, когда раскрылся занавес и мы увидели за длинным - во всю сцену - столом для заседаний актеров сегодняшнего "Современника", внешне непохожих на тех, кто спорил и ругался в здании на площади Маяковского шестьдесят три года назад. Нет ни здания, ни практически никого из тех, чьи имена звучат на сцене, но таланты режиссера и актеров связали нить времен. И когда зазвучал первый монолог Михаила Казакова (Семен Шомин), а потом, не выдержав его самолюбования, взорвался Олег Ефремов (Илья Лыков), характерно задвигав руками, выбрасывая их вперед для пущей убедительности речи, словно пробило искру и сотворилось чудо. Не перевоплощение сегодняшних современниковцев в их великих и не очень великих, но преданных сценическому искусству предшественников, но чудо проникновения в мысли и чувства тех далеких уже от нас людей, которые посвятили себя художественному познанию человека и мира, его окружающего. Познанию своей страны, ее граждан. Познанию искусства в себе и той сокровенной "жизни человеческого духа", которая для К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко была высшей целью творчества. По строю речи, по самой лексике, разворачивающаяся картина была далека от рубленных интернетом фраз сегодняшнего общения. Но не было никакой неловкости в этом возвышенном архаизме, напротив - он звучал свежо и неожиданно. Почти авангардно. Сегодняшние актеры вместе с М. Брусникиной привнесли в этот текст свои ритмы, свои акценты, но не утратили ту высокую творческую рефлексию, которая делала "Современник" притягательным для самой широкой публики. Каждому из них дали "крупный план", и они выдерживали этот труднейший выход на авансцену перед не самым легким залом, где собрались искушенные зрители, немало повидавшие на своем веку. И когда после спектакля ты понимал, что многие из этих актеров - почти дети, едва начавшие свой путь на сцене, то на душе становилось радостно от того, что все разговоры о разрыве между поколениями, мягко говоря, не соответствует действительности. И стоит назвать их всех поименно - Дарья Белоусова (Галина Волчек), Иван Стебунов (Игорь Кваша), Виктория Романенко (Лилия Толмачева), Наталья Ушакова (Алла Покровская), Елена Плаксина (Нина Дорошина), Дмитрий Смолов (Евгений Евстигнеев), Евгений Шишкин (Петр Кириллов), Вероника Амирканова (Елизавета Котова), Анастасия Ситникова (Наталья Климова). Поверьте, эти имена стоит запомнить.
Мой пафос не отражает цельной сценической ткани повествования - оно полно "шуток, свойственных театру", вершиной которых становится фарсовый поиск очков под этим длинным столом, покрытым скатертью. Иосиф Либгот, прибившийся к современниковцам пенсионер, теряет очки и лезет под стол, чтобы их найти. Его неуклюжее ползанье снижает патетику дискуссии "о высоком", и зал начинает хохотать, когда из-под стола вылезает пять артистов во главе с С. Юшкевичем, и у каждого в руках одинаковые очки. Театр - искусство веселое!
Пройдут годы, и кто-то из ушедших назовет "Современник" "террариумом единомышленников". Но сказано это будет от обиды и глубокого непонимания того, что споры до крика, а порой и до площадной брани, изначально отличали собрания этих молодых реформаторов театра, стремившихся вернуть в отечественную культуру "подлинное наследие К. С. Станиславского", его живой дух, омертвленный в сороковые годы прошлого века. Эти бурные собрания были продолжением тех яростных споров, что вели Олег Ефремов и Анатолий Эфрос, когда судьба свела их в 1954 году в Центральном детском театре. Уж они-то точно вели разговоры о главном - о смысле жизни и искусства, о своем месте в стране, которая начинала просыпаться от горьких лет тотальных запретов на живое творчество. "Современник" был первым театром, родившимся в пору "оттепели". Это было новое поколение режиссеров и актеров, органично соединивших в своем искусстве гражданскую и художественную позицию. Потом их пути разойдутся. В 1963 году А. Эфрос оставит ЦДТ и возглавит Театр им. Ленинского комсомола. А О. Ефремов будет завершать седьмой театральный сезон бурным собранием труппы, когда его участники наговорят друг другу много разного, но за естественным актерским эгоцентризмом будет проступать искреннее стремление определить верный путь своего театра. В искусстве и жизни.
Через семь лет О. Ефремов возглавит Московский Художественный театр. Но это - другая история.
