Рекламщики и пиарщики "нервно курят в углу" (это не пропаганда табака, а формула речи, то есть стоят, стыдливо потупив очи долу). Они не приложили к этому ни грана своих усилий. Одно высказывание депутата, которая предложила разобраться с детскими стихами, по ее мнению, подрывающими не только педагогический процесс, но и нравственные основания жизни общества, из вежливости поддержанное исполнительной властью, - и результат налицо! Книги Г. Остера стали покупать даже те, кому он был не известен до этого случая. В детской литературе таких стихов немало - достаточно вспомнить наследие Корнея Ивановича Чуковского (он, к слову сказать, в непростое историческое время от них чуть ли не отрекался, признавая ошибочность своего понимания детства и государственного устройства одновременно). Даже Сергей Владимирович Михалков написал сказку "Праздник непослушания". А про драматургию и говорить не приходится, один "Малыш и Карлсон" Астрид Линдгрен чего стоит. И хотя многие пуристы находили его совершенно антипедагогическим, только инсценировка в Театре Сатиры идет, не прерываясь, с 1968 года. Легендарный Спартак Мишулин в роли Карлсона выходил на сцену более двух тысяч раз, почти до смерти в 2005 году. Искусство, художественная литература, безусловно, имеют воспитательное значение, но оно достигается совершенно иначе, чем в обычной педагогической практике. Хорошие учителя никогда не примеривают на себя роли плохих воспитателей из детских книжек. Они знают, что детям надо научиться различать добро и зло.
В последнее время часто избегаю вопросов настойчивых журналистов, когда они просят прокомментировать очередную нелепицу. Поэтому не стал отвечать уважаемому радио на вопрос о том, как отношусь к тому, что книги М.А. Булгакова и биографии В.С. Высоцкого будут рекомендованы для чтения гражданам России только старше 18 лет, "18+". А теперь думаю, что напрасно. Надо было бы попросить, чтобы их проверили на соответствие тем или иным законам, не стану их перечислять. Это сразу бы вызвало ажиотажный спрос. Не знаю, могу ли употреблять название одного из почти автобиографических рассказов Булгакова, чтобы не попасть под закон о пропаганде наркотиков. Но что тогда делать с немалым количеством классических романов, вплоть до эпопеи Алексея Толстого "Хождение по мукам", проверенным советской цензурой, где некоторые герои, испытывают пристрастие к греховному плоду. Других фамилий называть не стану. Их немало.
Может быть, стоит запретить значительную часть русской классики в старших классах школы? Проверить ее на соответствие с нынешним законодательством. "Героя нашего времени" или "Преступление и наказание", скажем. Сразу станут книгами повышенного спроса.
"Дайте мне шесть строчек, написанных рукой самого честного человека, и я найду в них что-нибудь, за что его можно повесить", - даже если эти слова принадлежат не кардиналу Ришелье, а только почерпнуты из мемуаров его недругов, думаю, что он от них бы не отказался. Исходя из этого, берусь доказать, что в любом художественном произведении можно найти что-то, что противоречит тому или иному закону. Если прибегнуть к помощи ИИ, то может хватить и двух строк.
Кардинал Ришелье, который 29 января 1635 года дал жалованную грамоту частному литературному клубу, превратив его во французскую Академию "бессмертных", прекрасно разбирался и в поэзии, в принципах государственного устройства. Он в равной степени пенял Пьеру Корнелю, французскому гению, за его "Комическую иллюзию" (1636 г.), где тот явно не хотел следовать нарождающемуся "большому стилю" и губернаторам, которые, как он писал в "Политическом завещании", чувствовали себя "суверенами своих земель".
Ришелье был, по существу, первым государственным деятелем, который по-настоящему понимал значение культурной политики в жизни нации, ее роль в формировании не только духовных, но и социальных практик. В создании суверенного государства, если использовать современную терминологию. Собственно, само создание Академии "бессмертных", которая прежде всего была призвана сохранять французский язык, было важным шагом в отношениях власти и деятелей культуры. Он действовал не как заказчик и совсем уж не как меценат. Он был идеологом монархии, которой был нужен свой стиль в художественном творчестве. Меня могут упрекнуть в том, что преувеличиваю роль первого министра Франции в формировании самого понятия как "культурная политика". И не могу не согласиться с тем, что ее признаки можно усмотреть в любом государстве - от Ассиро-Вавилонского до Египетских царств. Строительство пирамид или законодательно определенный цвет ногтей для разных сословий - тоже своего рода государственная культурная политика. Как и лозунг властей античного Рима, определивших, что плебсу нужны хлеб и зрелища. Но все же именно во Франции ХVII столетия впервые художественное творчество осознанно связывают с политикой и государственным строительством, пытаясь выработать модель, которая состояла бы не только из системы запретов, но и стимулов для творчества.
Можно сколько угодно повторять, что запретный плод сладок. Но это не означает, что стоит призывать переходить дорогу на красный свет. Культура - это система табу. Но не менее важно помнить, что искусство неизбежно стремится в неизведанное. Как и наука, которая расширяет границы познания. Такова их природа. Поиск баланса интересов - дело власти, общества и самих художников.
