Внимание! Далее следуют спойлеры!
После двух лет безоблачного счастья влюбленная парочка решает сыграть свадьбу. Первые полчаса - приятные хлопоты и нежные флешбэки: Чарли (Паттинсон) мучительно подбирает слова для речи, чтобы полностью выразить всю глубину чувств, накопленных за два года; Эмма (Зендея) в сердцах признается подругам за завтраком, что Чарли ее первая настоящая любовь. В общем, оба светятся. Жених и невеста одухотворены и счастливы. Ждем заявленную драму.
Далее они вместе с парой женатых друзей, Рэйчел (Алана Хаим) и Майком (Мамуди Ати), отправляются дегустировать напитки для предстоящего праздника. После обмена любезностями и обсуждения банкета Рэйчел вспоминает о собственной свадьбе: перед ней они с Майком решили рассказать друг другу о своих самых ужасных поступках. Он когда-то использовал бывшую девушку как щит от бешеной собаки. Она же в юности заперла умственно отсталого соседского мальчика в старом доме в лесу и два дня, пока его искали, отмалчивалась.
В череде неловких переглядываний и судорожных оправданий дело доходит до будущих молодоженов. Чарли быстро, без особых подробностей, рассказывает, что буллил одноклассника - тому даже пришлось переехать и перевестись в другую школу. Все слегка пожурили друг друга: защитная реакция на собственное уродство - смех.
Невеста Эмма выдерживает паузу. После ее ответа и рушится вся пасторальность предыдущего повествования: она признается, что в 14 лет хотела устроить нечто запредельно ужасное и ее глухота на правое ухо имеет вовсе не милое происхождение.
Теперь сдержанную, начитанную Эмму ни жених, ни друзья, ни зрители не могут воспринимать по-прежнему. На саму девушку это, конечно, давит. Но по-настоящему разваливаются от этого знания именно ее близкие - и больше всех Чарли.
Сначала он пытается держать лицо и подбадривать возлюбленную, но через это все равно пробивается страх и некое отвращение: Чарли буквально шарахается от собственной невесты. Теперь рядом с собой он не может "развидеть" закомплексованную девочку-подростка с нездоровой тягой к милитаристской тематике. К слову, внятной рефлексии на тему этого феномена, американского по своему происхождению, в фильме нет. Хотя именно здесь картина могла бы обрести настоящую глубину. Фокус же у Боргли смещен больше на отчаянные попытки пары принять эту правду и как-то вписать ее в свою жизнь на фоне разворачивающейся свадьбы.
"Любовь - это компромисс", "любовь - это принятие", - бормочет себе под нос Чарли. Но как бы ни были ясны эти прописные истины, на практике они применимы совсем непросто. Как минимум, на это должно уйти определенное время, однако, когда у тебя за спиной предстоящий банкет и куча народа с натянутыми улыбками… Можно ли за короткий срок привести себя к этому "компромиссу"? Насколько это будет твое решение, а не давление приглашенных гостей и обязательств перед невестой? Имеет ли человек в таких условиях право "не принимать"? А если он не хочет принимать - может, он и не любил никогда?..
Режиссер запечатлел трансформацию: от абсолютной идиллии и горящих глаз - до момента, когда герои не могут даже элементарно встать для совместной фотографии и обнять друг друга. Эмме неловко, а у Чарли - ступор и желание сбежать. Потерянный жених начинает редактировать свадебную речь: выкидывает пласты текста, наполненные любовью, - остается куцая банальщина. Ее смех больше не кажется забавным, ее эмпатия, которую он так восхвалял, с бешеной скоростью исчезает под кнопкой Delete.
Параллельно Чарли все же пытается убедить окружающих, и в первую очередь себя, в "непорочности" суженой. Тщетно. От безысходности Чарли истерично хватается за любую соломинку - ищет утешения у коллеги Миши (Хейли Гейтс) и именно она произносит то, что герой боится признать.
Одна из главных мыслей авторов: любим мы порой не самого человека, а того, кого в нем видим. То есть любим свою версию, собственноручно воздвигнутый идеал человека, а уж мелкие погрешности опускаем. Мы любим свои проекции, а потом обижаемся, что люди не совпадают с нашими чертежами. Да кто вообще знает, как любить по-настоящему? Когда ты никогда не знаешь того, кто рядом. Как узреть, понять, принять человека таким, какой он есть, если он сам себя не знает?
В какой-то момент количество риторических вопросов начинает вызывать тошноту уже не только героев, но и зрителей.
Очевидно, что авторы хотели по-новому исполнить старую недопетую песню о том, что "чужая душа - потемки", или рассказать басню о скелетах в шкафу с помощью смешения жанров и заигрывания с табуированной темой. Что-то воплотить получилось. Однако финальный фарс сбивает с толку: уже непонятно, за чем мы следили. Островок спокойствия появляется только в последние пять минут - и тот мертворожденный. Принятие, к которому все должно было прийти, так и не наступило. Оно только впереди. Вероятно, его начало в дешевой забегаловке за липким столиком, между двумя заново узнающими друг друга людьми.