Сделала это признание другая итальянская звезда, актриса Моника Гуэрриторе, для которой "Анна" - режиссерский дебют, она же и сыграла главную роль. Рисковала. Но других актрис даже не рассматривала - у нее с Маньяни не только внешнее сходство, но и судьба почти как две капли: обе родились в Риме, обе рано стали сниматься, и крестный отец в кино у них один - Витторио Де Сика, и в театре у обеих сложилось. Правда, Моника совсем юной уже играла в "Вишневом саде", а к Маньяни великие театральные роли пришли к концу жизни. Она и по СССР гастролировала в театральной труппе - с "Волчицей" в постановке Франко Дзеффирелли. Сохранились черно-белые снимки: актриса у Белорусского вокзала со скромным букетом в руках, обернутым в пленку в белый горошек. Может, и на ММКФ заезжала? Подтверждений этому нет, но ведь и опровержений тоже.
В кинофильме мы видим Анну в ночь на 21 марта 1956 года, когда весь Вечный город замер у радиоприемников, транслирующих церемонию вручения кинопремии "Оскар": Маньяни среди номинантов. Часы напряженного ожидания актриса коротает, блуждая по родному городу.
В начале картины зрителей предупредили: она действительно тогда гуляла. Но даже если бы это было не так, режиссер просто обязана была вывести Маньяни на обшарпанную веками брусчатку, на фоне которой обожаемая простыми итальянцами актриса - камера часто следит за ней с высоты - кормит любимых кошек, танцует, поет, болтает с девушкой профессии такой же древней, как Рим, встречается со случайными прохожими и своими воспоминаниями.
Рифмующиеся с вечным городом флешбэки то и дело напоминают нам о ее лучших фильмах. Знаменитую сцену из неореалистического шедевра "Рим, открытый город", где Маньяни с одного дубля - на второй просто не было пленки - сыграла погибающую под фашистскими пулями беременную итальянку, Моника Гуэрриторе смело повторила… Неизвестно, с какого дубля, но получилось у нее тоже на разрыв души.
В смелости Монике не откажешь и когда речь заходит о мужчинах Анны. Нет, никакой "желтухи" здесь не будет, наоборот, самый главный роман в жизни Маньяни - с режиссером Роберто Росселлини - рассказан как поэма. Страсть рифмуется с болью - режиссер ушел к более молодой Ингрид Бергман - и не отпускает обоих до трагической развязки. Еще одна любовь и боль - сын актрисы Лука… Флешбэки уносят нас в госпиталь, где молодой Анне, родившей в разгар войны, сообщают, что ее ребенок не сможет ходить. Затем мы видим Луку уже в дорогостоящей клинике - актриса часто бывает у него, но всякий раз она вынуждена бежать от сына на пробы, съемки, переговоры. "Прости меня, мама, я твоя обуза", - повторяет Лука.
А что там с "Оскаром"? Новость из Лос-Анджелеса настигла Анну на рассвете, среди первых римских прохожих. И почти весь город пытается попасть в квартиру актрисы - праздновать! В ближайших кинотеатрах поклонники срывают на память афиши оскароносной "Татуированной розы", мчатся телерепортеры, разрываются телефоны… Триумф, после которого, кажется, невозможно остаться без хороших ролей в кино.
Но многие годы она проведет у молчащего телефона… Редкие удачи не в счет.
Один из частых образов картины - римские лестницы, зависшие между земным и небесным. Они приводят Маньяни то на вершину успеха, то на берег Тибра, где она плачет в одиночестве, то на олимп театральной славы, где она блистает в роли Медеи. То снова - в пропасть. Каблуки отбивают пульс - всегда неровный. И на лестнице уже больная раком Анна впервые падает на руки своим помощникам. Встает - и снова падает под нарастающий саундтрек Морриконе. Откуда он? Надо ли смазывать концовку заезженным штампом? Но это тоже не случайно: под Морриконе актриса играла одну из своих последних ролей, незадолго до…
Не отходит режиссер от фактов и в прощании со своей Музой. Великая актриса и на смертном одре остается великой женщиной. Рядом с ней были Роберто Росселлини и сын Лука. Для финала Моника Гуэрриторе выбирает единственно верное решение - хронику. Снять такое не под силу никому при всем желании: в последний путь Анну Маньяни вышел проводить весь Рим, ее Рим.
В основном конкурсе нынешнего ММКФ есть и другие биографии, но из всего показанного "Анна", на мой взгляд, ближе других к "Золотому Святому Георгию". Совсем не потому, что Made in Italy, а потому, что сделано с невероятной любовью.