В 1872 году на Всемирной выставке в Париже у российского павильона было столпотворение. Сам отец отечественного маслоделия Николай Верещагин (брат знаменитого художника) презентовал отечественное сливочное масло. После первой премии и успеха масло стали называть "Парижским". А на экспорт оно шло под маркой "Петербужское". Уже советская власть переименовала его в "Вологодское". Но мало кто знает, что молоко для знаменитого масла давали коровы аборигенной породы Ярославка. Жирней молока не было во всей Российской империи. Да и сыр пошехонский тоже из этого молока.
Лихие 90-е прошлись по нашему животноводству катком. Мелкие хозяйства разорились, и скотину отправили под нож. Крупные стали искать инвесторов и срочно менять породу. Началась повсеместная "голштинизация". Голштинцы казались выгоднее Ярославки. Это как купить "Гелендваген" вместо уазика. Красивый, но на наших ухабах долго не живет. Экономисты подсчитали, что продуктивный возраст голландских и немецких пород в два раза ниже, чем у Ярославки. Да и капризные они очень. Чуть что не так - перестают доиться. Кончилось сено в кормушке - наша корова полезет к соседке. А немецкая будет стоять смирно, пока не околеет. Орднунг!
Нина Фураева, гендиректор племенного хозяйства, доктор сельхознаук ведет меня в святая святых производства. На мне стерильный халат, бахилы и шапочка. Я опоздал на "взятие генетического материала" - транспорт подвел. Но в огромном кафельном зале еще дымились кучки навоза - побочного продукта бычьего оргазма. Да простят меня физкультурники - я увидел ряд спортивных "коней". На них бык запрыгивает, думая, что это корова. И тут в дело вступает зоотехник Вячеслав Ланда. Он ловко подставляет пластмассовую вагину и - опа! - материал взят. Вагина - с виду обычная канализационная труба. Но секрет внутри. Там силиконовая вставка, которая наполняется теплой водой. А с другой стороны крепится стерильный целлофановый мешочек. Его тут же после взятия передают через окошко в лабораторию. Там семя разбавляют специальной жидкостью, изучают под микроскопом, переливают в стеклянную пробирку и в жидкий азот. В соседней комнате огромные термосы. Это "библиотека". Отсюда Россия прирастает ярославской породой. На каждую рожденную особь выдается (и это впервые в России) генетический паспорт. Выведено генеалогическое древо. Сколько молока давали родители, сколько было отелов и что можно ожидать от приплода в будущем. Мы разложили бумаги. Типичная Ярославка дает 7343 килограмма молока в год. Жирность 4,2%. Белок 3,37%. И при нестабильной кормовой базе экономический индекс у нее выше, чем у голштинки. И болеет наша реже. И навоз по колено ей не страшен. А сейчас, когда введены антироссийские санкции, импортную генетику не завезешь. Хочешь - не хочешь, оплодотворяйся отечественным. Так что Нина Серафимовна руководит стратегическим предприятием.
Коров здесь нет. Как в Древней Греции, мускулистые производители тренируются на молоденьких бычках. А если подход к "коню" не удается (что бывает редко), то с соседней фермы берут секрет охочей коровы и мажут дерматиновую обшивку. Помогает!
Поехали к коровам в производственный сельхозкооператив "Дружба". Вот она, русская глубинка. Наш паркетник привычно месил грязь. Кругом валки сена. Два коровника на 200 голов каждый. Встречала корреспондента зоотехник-селекционер Татьяна Кукушкина. Она с утренней дойки. Поставила личный рекорд - 36 литров с коровы. Устала, а тут пресса. На солнышке греются сытые коты. Один из них полосатый. Зовут, конечно, Матроскиным.
- Смотрите, с желтыми бирками - это породистая Ярославка. А с красными - это помесы. Вы же про Ярославку писать приехали, - говорит Татьяна Васильевна.
Коровы стояли и не ведали, кто из них кто. Знай себе жуют сено. А какая там у них бирка в ухе... Да и, говорят, дальтоники они все.
Коровы оживились. Появился парень с тележкой. Он посыпал сено витаминами. Но настоящее оживление происходит, когда в коровник заходит осеменатор. Очень дефицитная профессия в животноводстве. В общем-то, от него зависит, как скоро корова "залетит", простите мой французский. С человеческой мамой поговорить можно. Кто бывал на ЭКО, знает. А тут по разным признакам и по наитию определяешь тот самый момент. Бывает, с первого раза. А бывает, намучаешься с коровой, пока не понесет.
Отчего коровы так любят осеменатора? А он делает массаж шейки матки через прямую кишку, перед тем как ввести шприц. В длинных по плечо перчатках и в резиновом фартуке, он запоминается корове, как первое свидание. Корова еще не всякого к себе подпустит. Меня, например, не подпустила.
Отправились в соседний коровник. Там родильное отделение. Вроде все то же самое. Ряды коров. Сено. Витамины.
- А вы приглядитесь вот к этой коровке! - говорит Татьяна Васильевна.
Сбоку живота что-то зашевелилось. Стало немного страшно. Чужой?
- Это теленочек шевелится. Сегодня под утро отелится. Идемте к яслям.
В отдельном помещении в полумраке на пахучем сене лежали телята. Мокрые еще. Новорожденные. Над ними инфракрасные лампы, чтобы согреть. Имен у них пока нет. Только номера. Потом их сфотографируют в специальный каталог. Только потом ему дают имя. Обязательно на ту же букву, что и кличка матери. Традиция! Нет, потом в фермерском хозяйстве могут и переназвать. Но пока таких случаев не было.
- Почем теленок?
- 250 рублей за кило. Что, в общем-то, недорого. Голштинцы в Европе стоят в разы дороже. А весной на сене перестают нормально доиться. Не то что наша. Ей хоть солому дай - все переработает!
Сидим в подсобке на колченогом диванчике. По телевизору как на заказ "Вечный зов". Как будто не уезжал из детства. Тут подъехал огромный молоковоз. Никелированная цистерна на 25 тонн. Водитель кинул шланг, заработал насос, и утреннее молоко пошло в закрома родины. В советское время недобросовестные водители молоковозов опускали внутрь кусочек масла на веревочке. К концу рейса на наших ухабах вместо кусочка доставали огромный кусище сливочного масла. Сейчас электроника. Никаких посторонних предметов. А масло легче в фермерском магазине купить.
Пока снимал интервью, меня кто-то лизнул. Длинный шершавый язык прошелся по свободной руке. Обернулся и прочел имя коровы. "Бакса". Желтая бирка. Наша.
- Знать, понравились вы ей, - смеется Татьяна Васильевна. - Приезжайте еще!
- Передавайте привет Баксе!