Например, фамилия главного героя "Мышкин" взялась не из воздуха. Отец Достоевского приучал детей к чтению. С раннего возраста они знакомились с Жуковским, Державиным, Пушкиным. Но чаще всего читали "Историю государства Российского" Карамзина. Так вот еще в самом начале романа "Идиот" упоминается, что Мышкины - фамилия из "Истории государства Российского". И там действительно есть рассказ об архитекторе Мышкине, которого позвали на строительство Успенского собора в Кремле, но он неправильно положил основание, и собор рухнул через два года. То есть он хотел стать созидателем, но в итоге все обернулось разрушением. Как и князь Мышкин, который тоже пришел с благими намерениями, но так получилось, что все обернулось не так, как он хотел.
Премьера "Идиота" в Театре Пушкина символична. Федор Михайлович Достоевский с детских лет видел в Пушкине своего кумира. Смерть матери писателя практически совпала по времени с гибелью Пушкина. И 15-летний Достоевский говорил, что, если бы не семейный траур, он попросил бы отца носить траур по Пушкину. Об этом рассказала заместитель заведующего Музейным центром "Московский дом Достоевского" Анна Петрова во время пресс-тура, посвященного премьере спектакля "Идиот" в Театре им. Пушкина.
Для режиссера Сергея Тонышева новая постановка - это диалог с писателем. "Здесь нужно набраться воли и большого терпения, чтобы с Федором Михайловичем как-то дотянуться до тех мыслей, которые он нам предлагает", - говорит Тонышев. Достоевский вышел за рамки привычного, а режиссер решил раздвинуть границы спектакля до вселенной писателя. Перед зрителем предстанут Раскольников и старуха-процентщица, и, может быть, другие герои и сюжеты. "И такая чехарда людей, которых встречает Мышкин, постепенно-постепенно съедает этого человека", - объясняет свой замысел Тонышев.
Происходящее подобно снам князя, в которых его разум не может отличить невозможное от возможного, естественное от неестественного, правду от обмана. Но в них есть мысль, и ее нужно разгадать. Рогожин втыкает в спину Мышкина нож. У него начинается припадок, а "кричит как бы кто-то другой, находящийся внутри этого человека". Голоса, которые звучат в сознании князя, приобретают форму вполне осязаемую.
"Разве садовым ножом нельзя разрезать листы?" - спрашивает Рогожин, а на фоне проплывает картина Ганса Гольбейна, изображающая мертвого Спасителя, снятого с креста и лежащего в гробу. Князь Мышкин в романе говорил, что от этой картины можно и веры лишиться. Из Мышкина автор пытался сделать подобие Христа. "У него в черновиках неоднократно встречалось "князь Христос"", - рассказала Анна Петрова. Он пытался создать персонажа с невинностью и чистотой намерений Дон Кихота. Но не комичного, а серьезного и в высшей степени привлекательного.
Воплотить этот, можно сказать, недостижимый образ предстоит Андрею Кузичеву.
Может ли Дон Кихот быть собой без своего безумия? Может ли князь Мышкин не сойти с ума в мире, который ему чужд и которому он помочь не может? Князь не Бог, а обычный смертный, и не в его власти спасать других людей. Поэтому и попытка взять на себя роль Спасителя сводит его с ума. Достоевский не знал, может ли существовать человек, настолько уподобленный Христу. Сергей Тонышев отвечает: "Федор Михайлович написал такого человека, которого не может быть. И мне кажется, это очень важно понять".
Свой взгляд на Парфена предлагает актер Александр Кубанин. В своем герое он видит не злодея, а человека, который не умел любить и, полюбив, не может справиться со своими чувствами, боится их, испытывает боль сам и причиняет ее другим. Александр Кубанин объясняет: ""Я тебя люблю", - говорит ему князь. Рогожин никогда и не слышал такого: "Парфен, я тебя люблю". То есть он не понимает, как на это реагировать, он не понимает, что это значит. Потому что любовь в понимании Мышкина и любовь в понимании Рогожина - это два совершенно разных понятия". Евангельская всепрощающая любовь Парфену недоступна, но человеком он все же остается, и человека в нем разглядеть можно и нужно. "Для меня это не просто какой-то зверь, каким принято считать Рогожина... - делится артист. - Я, наверное, и рычу где-то, но, скорее, как такой раненый зверь, который рычит не потому, что кого-то пугает и хочет укусить, а он рычит от боли".