Вы согласны с оценкой господина Бироля?
Жак Сапир: Я разделяю его точку зрения. Ведь речь идет о 12 процентах мирового производства нефти, которая не поступает на рынок. Это огромная цифра. И вот на что я хочу обратить внимание. Сейчас главная проблема не блокировка Ормузского пролива, хотя и она, несомненно, важна, а уничтожение нефтяной инфраструктуры как в Иране, так и в странах Персидского залива. Ведь на данный момент именно в этом заключается большая часть ущерба энергетике. Вынужденное закрытие нефтяных скважин привело к тому, что даже если их расконсервируют завтра, то производство достигнет довоенного уровня спустя, в лучшем случае, 18 месяцев, а может быть, и нескольких лет.
Что мы видим сегодня? Ситуация, скажем так, ни войны, ни мира. Соглашения, которое бы устроило обе стороны, пока не видно. Позиции противоборствующих сторон, мягко говоря, не совпадают. Но американцы, как и иранцы, не хотят втягивания в тотальную войну. То есть кризис затягивается, а это значит, что восстановление разрушенной инфраструктуры откладывается. Действительно, какой смысл вкладывать в ремонт огромные средства, когда неясно, что произойдет в ближайшем будущем? Только после того, как будет достигнут компромисс, можно будет приступить к реконструкции.
Кто в наибольшей степени пострадал от нынешнего кризиса?
Жак Сапир: В первую очередь экономика Восточной Азии, то есть тех стран, которые омываются Индийским океаном, в том числе Вьетнам, Таиланд, Южная Кореи, Филиппины и некоторые другие. Однако последствия распространяются и далее, включая Европу и даже США. Скорее всего, это станет заметно уже к концу мая - началу июня.
Эти последствия - в чем они проявились?
Жак Сапир: Помимо роста цен на горючее, наиболее серьезным стало то, что в упомянутых азиатских странах, где в середине марта - начале апреля обычно сеют рис, не смогли этого сделать в необходимых объемах. Почему? Да потому, что образовалась большая нехватка удобрений, которые, как известно, производятся, используя углеводороды - нефть, природный газ. Причем последствия могут принять затяжной характер, учитывая, что мировой рынок лишился примерно 40 процентов удобрений, производимых в странах Персидского залива. Отметим, что этой проблемой задеты и Соединенные Штаты. Дело в том, что многие тамошние фермерские хозяйства не смогли закупить азотные и прочие удобрения, цены на которые из-за конфликта в Персидском заливе подскочили в два раза. А это значит, что осенью урожай, в частности кукурузы и злаковых, будет ниже, чем обычно.
Что касается сельского хозяйства европейских стран, то и здесь негативно скажутся схожие факторы, а также выросшие расценки на дизельное топливо. Но не только. Пострадает химическая промышленность, и прежде всего в Германии, Швейцарии. Удар также пришелся по континентальным авиаперевозчикам. По подсчетам аналитиков, из-за удорожания керосина этим летом в европейских странах до четверти рейсов будут отменены. Это уже не говоря о растущем недовольстве миллионов европейцев ценами на бензин, что бьют рекорды последние месяцы. Не исключено, что, если кризис продолжится, они вырастут в два раза.
Схематически последствия кризиса можно разделить на три этапа. Первое я уже упомянул - расценки на горючее для автомобилистов. Второе - рост цен на сырье для химической индустрии, то есть на производство удобрений, разных пластмасс, из которых делаются многие тысячи видов продукции. Также на сырье для других отраслей промышленности. К примеру, на серу, используемую в металлургии, или гелий.
Третье - это проблемы с алюминием. Дело в том, что на страны Персидского залива приходилось 24 процента его мирового производства. Заводы там разрушены, и образовался большой дефицит металла, без которого не обходятся ни авиастроительная промышленность, ни автомобильная.
Можно ли говорить о том, что энергокризис является предтечей глобального экономического кризиса?
Жак Сапир: Несомненно. Сначала он затронет небогатые страны, у которых нет достаточных средств, чтобы приобрести нефтепродукты в необходимых объемах.
Африканские?
Жак Сапир: Нет. Они закупают мало углеводородов. Речь идет об азиатских странах. Таких, как Бангладеш, Таиланд, Филиппины. А после докатится и до остальных.
До Франции в том числе?
Жак Сапир: Конечно. Вызовет рост инфляции и цен на продукты в вилке пять-шесть процентов. Хуже всего в Европе придется Германии, где ожидается рецессия, сокращение ВВП на два процента, сильное снижение промышленного производства.
На фоне нынешнего кризиса в каком положении оказывается Россия?
Жак Сапир: Должна извлечь немалую выгоду. Ведь она производит все те продукты, в которых образовался дефицит из-за ситуации в Персидском заливе. К примеру, США уже удвоили закупку российских удобрений. Вырос спрос на вашу химическую продукцию, в том числе на аммониак, карбамид. На алюминий также. Список стран, которые сейчас подписывают торговые соглашения с Москвой, постоянно растет. К примеру, Япония, которая остро нуждается в алюминии для своего автомобилестроения, Южная Корея, где большие потребности в химических продуктах. Что касается таких традиционных партнеров России, как Индия и Китай, то они активно увеличивают импорт российской нефти и газа. Но не только. Сейчас по их следам идет и Вьетнам, который остро нуждается в удобрениях.
Ситуация такова, что покупателей на российскую продукцию становится все больше, а единственный ограничитель удовлетворения повышенного спроса - это физическая возможность ее произвести в требуемых количествах. В итоге, как мне представляется, рост ВВП России в годовом исчислении может увеличиться минимум на 0,5 процента.