"РГ" объясняет, как это решение может повлиять на продолжение конфликта на Ближнем Востоке.
Республиканцы против "своего"
За принятие резолюции проголосовали 50 сенаторов, против - 47. Однако главный итог голосования заключается даже не в самом факте продвижения резолюции, а в раскладе сил. Вопреки ожиданиям сторонники ограничений набрали необходимые голоса благодаря тому, что сразу четверо республиканцев проголосовали за процедуру. К демократам присоединились сенаторы Рэнд Пол из Кентукки, Сьюзан Коллинз из Мэна, Лиза Мурковски из Аляски и Билл Кэссиди из Луизианы.
Против выступил лишь один сенатор-демократ от Пенсильвании Джон Феттерман, который ранее заявлял, что поддерживает войну, так как считает ядерную угрозу со стороны Тегерана "экзистенциальной".
Что будет дальше?
Важно понимать, что принятие резолюции - это лишь первый этап длинного и тернистого пути. Для вступления ограничений в силу Сенату предстоит преодолеть еще несколько барьеров:
- Финальное голосование в Сенате. Оно может состояться в ближайшие недели. Тот факт, что в этот раз трое республиканцев пропустили голосование, сыграл на руку демократам. Если на финальном этапе они проголосуют против, расклад может снова стать паритетным (50 на 50), что приведет к отклонению закона.
- Одобрение Палатой представителей. Даже если Сенат скажет "да", резолюция отправится в нижнюю палату, где у республиканцев также большинство.
- Вето президента. Практически непреодолимый барьер. После того как Конгресс принимает законопроект, у президента есть десять дней на его подписание или отклонение. Трамп ясно дал понять, что не потерпит посягательств на свои полномочия главнокомандующего. Чтобы преодолеть вето президента и принять закон вопреки его воле, Конгрессу потребуется собрать две трети голосов в обеих палатах, что в текущих условиях невозможно.
Почему это важно?
Безусловно, решение Сената - это звонок для Белого дома. Сам факт того, что сенаторы от республиканской партии начинают сомневаться в необходимости затягивания конфликта, ослабляет позиции президента. Однако в арсенале у Трампа остаются инструменты, позволяющие возобновить войну против Ирана.