Обычно инновации ассоциируются с венчурным капиталом, частными фондами и стартапами. Но такой взгляд слишком узок. В действительности технологический рывок редко происходит в пустоте. Ему нужны длинные деньги, инфраструктура, прикладная наука, подготовленные институты, развитая промышленная база и платежеспособный спрос. Иными словами, инновации почти никогда не растут только на венчурных инвестициях. Для масштабирования им нужна более широкая экосистема. Именно на этом поле банки развития могут сыграть особенно важную роль.
Это важно еще и потому, что многие развивающиеся страны подходят к условному "потолку роста". Подняться от низкого дохода к среднему - одна задача. Перейти от среднего дохода к высокому - совсем другая. Для этого уже недостаточно дешевой рабочей силы, импорта готовых технологий и расширения базовой инфраструктуры. Нужны собственная индустриальная база, собственная способность к инновациям и сильный человеческий капитал. Без этого устойчиво наращивать производительность становится крайне трудно.
Опыт Евразии показывает, что догоняющий рост может быть быстрым. За последние два десятилетия страны региона заметно продвинулись вперед: экономики государств - участников ЕАБР росли в среднем примерно на 3,6% в год, а Центральная Азия - около 6% в год, опережая мировой средний темп.
Но следующий этап развития будет сложнее предыдущего. Чем ближе страна подходит к более высокому уровню дохода, тем важнее становятся технологии и инновации, глубина переработки ресурсов, эффективность институтов и способность создавать, а не только заимствовать новшества.
Чем при этом могут помочь многосторонние финансовые институты? Они не похожи на венчурные фонды, а создаются как консервативные финансовые институты, которые привлекают средства на рынках капитала, отвечают за устойчивость баланса и должны обеспечивать долгий горизонт финансирования. Их мандат обычно связан с сокращением бедности, инфраструктурой и устойчивым ростом. Отсюда и естественная осторожность к ранним и высокорисковым инновационным проектам.
Но из этого не следует, что банки развития должны стоять в стороне. Наоборот, инновации все сильнее пронизывают их традиционные приоритеты. Сегодня невозможно всерьез говорить об инфраструктуре, промышленности, энергетике, аграрном секторе или здравоохранении, не говоря одновременно о технологиях. Значит, вопрос уже не в том, должны ли банки развития поддерживать инновации. Вопрос в том, как делать это так, чтобы не подвергать эрозии собственный мандат и при этом реально ускорять структурные изменения.
На мой взгляд, есть как минимум три рабочих направления.
Первое - гранты и техническая помощь. Государству нужны компетентные игроки рынка, понятные правила, институты развития, нормальная защита данных, механизмы апробации решений, каналы взаимодействия науки и бизнеса. Без этого инновационная экосистема просто не работает. Для многих развивающихся стран именно слабая институциональная емкость остается ключевым ограничением. И это как раз та зона, где банки развития способны давать высокий эффект без несоразмерного финансового риска.
Второе - финансирование высокотехнологичной промышленности и смежных отраслей. Инновации возникают не только в стартапах. Очень часто они рождаются и масштабируются внутри индустриальных цепочек: в машиностроении, фармацевтике, агропереработке, химии, новых материалах, медтехе, электронной сборке, логистике. Если у страны нет собственной производственной среды, то ей гораздо сложнее превращать знания в массовый выпуск продукции. Между тем в последние годы во многих регионах мира произошел перекос: внимание инвесторов и институтов развития сместилось в сторону отдельных модных тем, тогда как задачи промышленной трансформации и роста добавленной стоимости нередко недофинансируются. Это опасный перекос. Без индустриальной базы инновационная повестка быстро становится декларативной.
Третье - инфраструктура, без которой новые технологии не взлетают. Сегодня это уже не только дороги, порты и электросети. Это дата-центры, телеком, цифровые платформы, вычислительные мощности, инфраструктура хранения и передачи данных, исследовательские и лабораторные мощности. Многие такие проекты капиталоемки, окупаются долго и слишком сложны для частного капитала в одиночку. Именно здесь банки развития имеют естественное преимущество: они умеют работать с длинным горизонтом, сложной структурой сделки и общественным эффектом, который не всегда сразу виден в узкой коммерческой модели.
Банкам развития, вероятно, не нужно пытаться стать венчурными инвесторами. Но им все больше придется становиться архитекторами инновационной среды. То есть не столько финансировать самую раннюю идею, сколько помогать создавать условия, при которых идея превращается в отрасль.
Такой подход особенно важен для развивающихся экономик. Следующая технологическая волна будет выиграна не только там, где ее первой изобретут, но и там, где сумеют быстрее встроить ее в производство, услуги, образование, здравоохранение и государственное управление. Для многих стран конкуренция уже идет не просто за капитал, а за способность осваивать новые технологии с нужной скоростью.
Если мир действительно стоит на пороге новых технологических волн - от биотеха и робототехники до инфраструктуры данных и энергетических решений, то банкам развития придется искать более точный баланс между осторожностью и развитием. Их задача не в том, чтобы гнаться за хайпом. Их задача - помогать тем технологиям, которые снимают структурные ограничения экономического роста.
Поэтому вопрос "как банкам развития финансировать инновации" - это, по сути, вопрос о том, как финансировать следующий этап экономического роста.