АКОРТ выступает за более жесткое регулирование маркетплейсов. На каких изменениях настаиваете и почему?
Станислав Богданов: Мы исходим из того, что синергия торговых сетей и маркетплейсов усиливается, их бизнес-модели интегрируются и образуют единый омниканальный рынок. И те и другие строят свою работу вокруг потребителя. Сети пользуются услугами маркетплейсов по доставке товаров, а маркетплейсы доставляют продукцию из магазинов. Для покупателя различия между этими форматами постепенно стираются.
Но регулирование за рынком не поспевает. Сейчас закон о торговле распространяется только на торговые сети и их собственные маркетплейсы. Получается, что одни участники рынка работают по одним правилам, а другие - по другим. На наш взгляд, это уже не соответствует реальной структуре рынка.
Подходы к регулированию должны быть едиными. Речь идет о таких вопросах, как сроки оплаты поставок, условия возврата продукции и другие нормы, которые уже прописаны для сетевой торговли, но не всегда работают в отношениях с платформами.
Взять, к примеру, скидочные механизмы. Мы считаем неправильной практикой ситуацию, когда продавец фактически не может контролировать, по какой цене реализуется его товар, так как цифровые платформы сами устанавливают скидки за свой счет на товары, которые им не принадлежат. Это создает сложности для других каналов продаж и влияет на конкуренцию. Если компания выкупила товар и несет за него ответственность, она вправе самостоятельно определять ценовую политику.
Каков сегодня масштаб проблемы нелегальной продукции в онлайн-торговле?
Станислав Богданов: Все товары, которые реализуются через торговые сети, проходят через государственные системы маркировки и прослеживаемости. Мы несем ответственность за продукцию, которая стоит на полке или продается онлайн.
Что касается нелегальной продукции, то, по разным оценкам, ее доля составляет примерно 9-10%, хотя в отдельных категориях она существенно выше.
Исследования по спортивной обуви, например, показывали долю контрафакта в онлайн-каналах выше 40%. В ряде сегментов существенная часть такой продукции реализуется через маркетплейсы и социальные сети.
Мы считаем, что одинаковые требования должны действовать во всех каналах продаж. Независимо от того, каким образом товар попадает к покупателю, информация о нем должна проходить через систему контроля. Для решения проблемы подделок нужен комплексный подход: работа системы прослеживаемости и участие правообладателей в борьбе с контрафактом.
Как сети оценивают текущую динамику продовольственной инфляции? Есть ли категории товаров, где рост цен оказался выше ожиданий рынка?
Станислав Богданов: В целом продовольственная инфляция немного замедлилась. По данным Росстата, в апреле она составляла 4% год к году, а в начале года - почти 6%. Наиболее заметное снижение цен, если сравнивать с прошлым годом, происходит в овощной группе. Например, минимальные цены на свеклу, картофель и капусту в мае в торговых сетях были более чем на 40% ниже, чем год назад. Это позитивный фактор для потребителей. Торговые сети со своей стороны способствуют сдерживанию инфляции - в мае наценка на базовые социально значимые продукты питания составила всего 0,3%.
Власти регулярно обсуждают ограничение торговых наценок на социально значимые продукты. Насколько такая мера может реально повлиять на цены для потребителей?
Станислав Богданов: Любая форма административного регулирования цен и наценок влечет отказ от рыночных механизмов, а это может вызвать обратный эффект. Самый действенный метод сдерживания цен - развитая конкуренция в рыночных условиях. Именно она стимулирует снижение цен и улучшение качества товаров и сервиса.
Цена продукта на полке формируется на этапах поставщика, производителя и логистики. Это сырье, упаковка, переработка, перевозки, маркировка. Изменение цены на полке, как правило, отражает изменение закупочной цены, которое происходит из-за роста издержек на стороне производителей. Главное заблуждение - приравнивать наценку ретейлера к прибыли. Более 95% наценки уходит на прямые издержки ретейла: около 30% составляет фонд оплаты труда, более 29% - расходы на логистику и утилизацию остатков, 21% - налоги, коммунальные платежи и эквайринг, 16% - аренда, покупка и эксплуатация торгового оборудования. Доля чистой прибыли торговой сети в наценке уже много лет не превышает 2-3%.
Власти и бизнес все чаще говорят о необходимости поддержки отечественных производителей. Насколько российские поставщики сегодня готовы обеспечивать федеральные сети?
Станислав Богданов: По большинству категорий этот вопрос уже фактически решен - доля российской продукции в продуктовом ассортименте достигает 80-90%. Поэтому говорить о том, что российские производители не способны обеспечить рынок, сегодня уже нельзя.
Иногда возникают дискуссии по отдельным товарам, например по картофелю. Но если посмотреть на ассортимент торговых сетей, импорт занимает лишь небольшую часть предложения. Причем импортная продукция зачастую стоит заметно дороже отечественной.
Эксперты говорят о сокращении ассортимента в пользу наиболее оборачиваемых позиций. Насколько заметно меняется ассортиментная политика ретейлеров?
Станислав Богданов: Речь идет скорее об оптимизации, чем о каком-то сокращении выбора для покупателей. Рынок прошел период активного расширения ассортимента: сначала за счет развития российских производителей, затем из-за замещения ушедших иностранных брендов. Сейчас наступил этап насыщения. Происходит естественная ротация: уходят позиции, которые не пользуются спросом или работают неэффективно. Растет роль дискаунтеров, а у них ассортимент традиционно уже, чем у супермаркетов и гипермаркетов. При этом новинки продолжают появляться довольно активно.
После ухода ряда иностранных брендов прошло несколько лет. Какие категории товаров удалось заместить полностью, а где зависимость от импорта сохраняется?
Станислав Богданов: Наиболее заметные изменения произошли в непродовольственном сегменте. Например, в товарах для ремонта и отделки доля российской продукции сегодня достигает 75-80%.
Часть ниш заняли отечественные производители, часть - компании из дружественных стран. В ряде случаев российские бренды разместили производство за рубежом, где это экономически целесообразно.
Если говорить о категориях, где импортозависимость еще сохраняется, то в первую очередь это бытовая техника и электроника, одежда и обувь. Задачи импортозамещения в значительной степени уже решены в категориях бытовой химии, товаров гигиены, уходовой косметики и товаров для дома.
В 2026 году вновь активно обсуждается тема шринкфляции. Насколько массовым стало уменьшение упаковки товаров? Есть ли категории-лидеры по этому тренду?
Станислав Богданов: Здесь действуют сразу два фактора. Первый - стремление производителей сохранить привычную цену для покупателя на фоне роста издержек. Второй связан с изменением модели потребления. Сегодня многие покупатели предпочитают небольшие упаковки. Их удобнее использовать, не нужно хранить остатки или выбрасывать продукт. В основном это касается молочных продуктов и кондитерских изделий.
При этом складывается ощущение, что рынок уже приблизился к определенному пределу сокращения упаковок. Дальше возможности для уменьшения объема становятся ограниченными.
Доля собственных торговых марок у многих сетей продолжает расти. Какой уровень проникновения СТМ рынок может считать потолком?
Станислав Богданов: Единого потолка здесь нет. Все зависит от формата конкретной сети. У дискаунтеров доля СТМ традиционно выше, чем у супермаркетов. Собственные марки продолжают укреплять позиции благодаря более низким затратам на продвижение. Но говорить о том, что они полностью вытеснят брендированную продукцию, я бы не стал. Сейчас на долю СТМ приходится в среднем порядка 20% от оборота продовольственных сетей, в дискаунтерах этот показатель доходит до 50-60%. Этот показатель уже несколько лет стабилен, так что в сетях остаются широкие возможности для независимых брендов, в том числе локальных.
Важно и другое: СТМ давно перестали быть исключительно экономсегментом. Сегодня они успешно конкурируют в среднем и даже премиальном ценовом сегменте, включая ЗОЖ и экопродукцию, которая растет в ответ на запрос покупателей на более здоровое питание. Представление о том, что товары под собственной маркой обязательно уступают по качеству известным брендам, давно устарело.
Ретейлеры все чаще говорят о конкуренции за персонал с сервисами доставки. Как это влияет на зарплаты и экономику магазинов?
Станислав Богданов: Конкуренция действительно существует, как и общий дефицит рабочей силы. Ключевой ответ отрасли на этот вызов - автоматизация. Кассы самообслуживания, роботизированные распределительные центры и другие цифровые решения позволяют частично компенсировать нехватку персонала и снижать издержки. При этом технологии, включая инструменты на основе искусственного интеллекта, работают под контролем человека, где финальное решение остается за ним. Полностью заменить людей технологиями пока невозможно - здесь тоже действует экономика процесса. Поэтому в ближайшие годы отрасль будет двигаться по пути разумного сочетания автоматизации и традиционного труда.