В последние годы тема продовольственной безопасности стала частью мировой политики. Насколько мир сегодня близок к реальному продовольственному кризису? Какие регионы мира сейчас вызывают у ФАО наибольшую тревогу с точки зрения продовольственной обеспеченности?
Олег Кобяков: Вопрос продовольственной безопасности находится в центре повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН. Не случайно ликвидация голода - Вторая Цель устойчивого развития (ЦУР-2).
К сожалению, прогресс идет медленнее, чем хотелось бы. По последним данным, в мире насчитывается около 680 млн голодающих. Это огромная цифра, и добиться "нулевого голода" к 2030 году уже вряд ли удастся. Однако важно понимать, что ситуация все же постепенно улучшается: число людей, страдающих от голода, сокращается несколько лет подряд. Сегодня мы рассчитываем, что к 2030 году удастся снизить количество голодающих примерно до 512 млн человек. На фоне роста населения планеты это будет серьезным достижением.
Я бы не сказал, что мир движется к новому глобальному продовольственному кризису. Скорее кризис уже существует, но проявляется крайне неравномерно. В одних странах основной проблемой становится ожирение, а в других миллионы людей продолжают жить в условиях хронического недоедания.
Наибольшие риски сегодня связаны с регионами, где одновременно наложились друг на друга негативные факторы: вооруженные конфликты, климатические катастрофы и экономическая нестабильность. Прежде всего речь идет о странах Африки и части государств Ближнего Востока.
Насколько серьезно на мировом агрорынке ощущается конфликт на Ближнем Востоке?
Олег Кобяков: Его влияние весьма существенно. Причем последствия будут ощущаться не только сегодня, но и в ближайшие месяцы.
Ближний Восток играет важнейшую роль на мировом рынке удобрений. На страны региона приходится около 15% мирового экспорта аммиака и более 20% экспорта карбамида. Это ключевое сырье для производства минеральных удобрений.
Если поставки нарушаются, последствия становятся заметны не сразу. Но через шесть, девять или двенадцать месяцев снижение доступности удобрений может привести к падению урожайности и росту цен на продовольствие.
Особенно уязвимы государства, которые практически полностью зависят от импорта удобрений, включая ряд стран Южной Азии и Восточной Африки.
При этом в мире производится достаточно продовольствия, чтобы накормить все население планеты. Главная проблема заключается не в объемах производства, а в доступности и распределении продовольствия.
Россия за последние годы превратилась в одного из крупнейших экспортеров продовольствия. Как меняется ее роль в глобальной продовольственной архитектуре?
Олег Кобяков: За последние 12-15 лет Россия действительно прошла большой путь. Благодаря последовательной государственной политике поддержки аграрного сектора страна стала одним из крупнейших мировых экспортеров продовольствия, сырья и минеральных удобрений. Сегодня российские поставки играют важную роль в обеспечении продовольственной безопасности многих государств Ближнего Востока, Северной и Центральной Африки, а также Азии.
Если говорить о зерновых, то доля России на мировом рынке составляет около 20%. Это очень серьезный показатель. Поэтому стабильность российского сельхозпроизводства и экспортной логистики уже является вопросом глобальной продовольственной безопасности.
Как ФАО оценивает перспективы российского экспорта продовольствия в ближайшие годы - особенно на фоне колебаний урожая и логистических ограничений?
Олег Кобяков: Российские эксперты прогнозируют дальнейший рост производства и экспорта. Причем речь идет не только о растениеводстве, но и о животноводстве. Оценки ФАО тоже остаются скорее оптимистичными. Климатические колебания тем не менее затрагивают все крупные аграрные державы - не только Россию, но также США, Канаду, Бразилию, Индию и Китай. Засухи, наводнения, изменение режима осадков и распространение вредителей становятся все более заметными факторами для сельского хозяйства практически во всех регионах мира. Поэтому погодные риски становятся новой нормой для мирового сельского хозяйства.
Россия сегодня имеет большой потенциал роста также в сфере производства мяса птицы и свинины. Кроме того, Россия остается одной из ведущих рыболовных держав мира. Российский флот ежегодно добывает около 5 млн тонн рыбы, из них порядка 40% поставляется на внешние рынки.
То есть для России климатические изменения принесут больше выгоды, чем рисков?
Олег Кобяков: Потепление открывает возможности для вовлечения в сельскохозяйственный оборот более северных территорий, где раньше условия были недостаточно благоприятными для земледелия. Для России ситуация выглядит относительно благоприятно по сравнению со многими другими странами. В ряде регионов увеличение продолжительности вегетационного периода и улучшение условий для выращивания сельхозкультур действительно могут дать дополнительные преимущества.
Однако это не означает отсутствия рисков. С другой стороны, в южных регионах страны учащаются засухи, растет нагрузка на водные ресурсы, усиливается климатическая нестабильность.
Поэтому климатические изменения создают для России скорее больше возможностей, чем угроз, но только при условии системной работы государства, науки и бизнеса, развитии агрострахования.
Как изменится рацион человека через 20-30 лет? Мы действительно будем есть меньше мяса и больше альтернативных белков?
Олег Кобяков: Радикальной революции в питании вряд ли стоит ждать. Скорее всего, структура потребления станет более разнообразной. Роль растительных белков действительно будет постепенно расти, прежде всего за счет зернобобовых культур. Но полного отказа от мяса не произойдет. В развитых странах мы видим другую тенденцию: чем выше уровень доходов населения, тем больше спрос на натуральные продукты с минимальной степенью переработки. Поэтому будущее - это не замена одних продуктов другими, а расширение выбора для потребителя.
Есть ли продукты, которые сегодня недооценены, но могут стать "звездами" мирового рынка через несколько лет?
Олег Кобяков: В первую очередь я бы назвал просо. Это полезная, неприхотливая и засухоустойчивая культура с высоким экспортным потенциалом. Большие перспективы сохраняются и у гречихи. Россия остается крупнейшим мировым производителем этой культуры, а интерес к ней постепенно растет и за рубежом. Кроме того, недооцененной остается рожь. Ржаной хлеб и продукты переработки ржи обладают высокой пищевой ценностью, а возможности их использования значительно шире, чем принято считать.
В условиях изменения климата именно такие культуры могут получить новый импульс развития и занять более заметное место на мировом рынке продовольствия.