Авангард опять впереди
Для комбината "Шуйские ситцы" обращение к текстильному наследию прошлого превратилось в большой технологический эксперимент. Проект "Ткани со смыслом" идет с 2024 года. Чтобы воспроизвести на современной хлопчатобумажной ткани - перкали - кроки из прошлого, пришлось перестраивать оборудование и слегка корректировать цветовые решения.
Для первой исторической коллекции отобрали узоры с фабрик Посылиных в Шуе и Рабенеков в Москве из собрания Музея ивановского ситца: контрастные растительные орнаменты на синем и красном фоне, яркая красно-оранжевая полоска. Рулоны разошлись влет, и теперь на комбинате время от времени допечатывают новые тиражи.
Затем была выпущена перкаль с узорами Барановской фабрики (образцы по лицензионному договору предоставил музей-заповедник "Александровская слобода" во Владимирской области) и реплики знаменитых куваевских ситцев, также из собрания музея в Иванове.
Ткани востребованы народными коллективами, рукодельницами и модельерами, которые создают актуальные наряды в русском стиле. Оценив потенциал этой ниши, в Шуе создали свою линейку женской одежды из материи собственного производства. Рисунки там могут быть как историческими, так и современными, но крой и силуэт подчеркивают связь с прошлым.
Компания воспользовалась авангардными рисунками советских фабрик из альбомов, которые хранятся в РГУ имени А. Косыгина. Яркие абстракции, лампочки и электрические дуги, заводские трубы и шестеренки - такие кроки создавались в 1920-1930-е для "1-й ситценабивной фабрики" в Москве (имена художников не сохранились) и Большой Иваново-Вознесенской мануфактуры (автор - Сергей Бурылин, "пионер советской тематики" в текстиле). Теперь их отпечатали в крупном масштабе и уже изготовили из новых тканей комплекты постельного белья.
Агитационные ситцы по музейной лицензии воссоздала и фабрика "Красная Талка" в Иванове. Из 200 рисунков, хранящихся в местном музее, выбрали шесть - с лампами и тракторами, снопами и серпами. Один из кроков - "Космос" того же Бурылина - использовали в производстве впервые. Партия тканей и изделий из нее пополнила сувенирную линейку Музея ивановского ситца.
Обойтись без маскарада
На любителей русского стиля в одежде и аксессуарах сегодня ориентированы многие маленькие, почти штучные производства, которые продвигают свой товар в соцсетях. Некоторым, однако, удается выйти на сравнительно большие объемы. Так, в сшитых в России и Беларуси рубашках бренда "Соворотка" уже ходят около 40 тысяч человек, рассказал его основатель Иван Гиря на форуме креативных индустрий в Воронеже:
- Проект я запустил в 2020 году, когда был некоторый перерыв в работе. Мне самому хотелось иметь косоворотку - не маскарадную, алую атласную, не для дачи, а для повседневной носки. Ведь это главная мужская рубашка в России, ее надевали и крестьяне, и царь, и Ленин в ссылке. Незадолго до революции модель ввели в армейскую форму. У меня появилась гипотеза, что косоворотка может понравиться и другим. Оказалось, так оно и есть! Для кого-то русская рубашка - это заявление, для кого-то - вопрос удобства и интереса к истории. Мы делаем ставку на вторую категорию. Ядро нашей аудитории - это профессионалы 35-45 лет на пике карьеры, молодые активисты (знаете, из тех, кто ездит расчищать старинные усадьбы, отмывает исторические вывески и двери) и люди старше 45, которым ничего не надо доказывать, они покупают одежду для души.
Команда "Соворотки" изначально отказалась от идеи аутентичности - лекала строят не по музейным образцам, а исходя из современных представлений о носибельности. За это ребят часто критикуют знатоки. Как и за модели для девушек.
- Нам важна не реконструкция прошлого, а связь с ним. Рубаха с такой застежкой - просто понятный символ России. Поэтому для рекламы мы снимаем моделей не с конями и сеном, а в городской кофейне. Для пошива используем хлопок с небольшим процентом эластана (так ткань меньше мнется), в женских моделях - крапивное полотно, для лета - с добавлением льна. Надеемся, что к 2035 году получится выпускать полный комплект одежды в русском стиле, - добавил Гиря.
В поисках формы
Безусловная часть культурного кода - народные художественные промыслы. В 1990-е многие предприятия НХП закрылись или сжались до микробизнеса. С чем-чем, а с модой и актуальностью их точно не ассоциировали. Статусные подарки, коллекционные предметы, произведения искусства - казалось, выживать придется строго в этом сегменте. Но предприятия вовремя поняли, что пора развиваться и вширь.
- Наш промысел уже прекращал существование в конце XIX века, но тогда причина была в исчерпании запасов глины и вырубке лесов. После Великой Отечественной гжельскую роспись возродили, но в узком коридоре возможностей - как бренд бело-синей росписи. Хотя когда-то она была и цветной. Такие изделия были и в советское время (до 40 процентов от общего объема), но в основном шли на экспорт. И в массовом сознании закрепился определенный образ традиции, который стал золотой клеткой для мастеров. Мы оказались "заперты" в материале (можем производить только фарфор и керамику), в цветовой гамме. И в аудитории, так как круг ценителей старшего поколения естественным образом сужался, - напомнила креативный директор Гжельского фарфорового завода Анастасия Праведнова. - Но мы не хотим, чтобы история производства, которая насчитывает семь веков, закончилась сейчас. Поэтому ищем способы сделать гжель современной.
За последнее десятилетие завод опробовал массу вариантов в сотрудничестве с другими компаниями. Коллекция "Павловский лимон" - с добавлением желтого цвета, тарелки с героями сказки "Репка", многоразовые стаканы для кофе с собой с ручной росписью, фарфоровые ведерки для попкорна, одежда в гжельском стиле…
- Тем, кто работает с народными промыслами или в исторических техниках, очень важно оцифровывать свои паттерны и ноу-хау. Даже если вы делаете все руками, цифровые модели обязательно пригодятся при коллаборациях, которые дают выход на новые рынки и аудитории, - посоветовала Праведнова.
Посмотреть со стороны
Неожиданные решения для производств, связанных с художественным наследием, может дать привлечение творческих сил со стороны - в рамках лабораторий. Такой формат по гранту Президентского фонда культурных инициатив опробовали на заводе "Фарфор Сысерти" в Свердловской области.
Около четырех лет назад на это предприятие, тогда убыточное, обратила внимание креативная команда, которая ранее проводила летние фестивали на руинах железоделательного завода. В корпусе с протекающей крышей молодежь обнаружила удивительных мастеров, энтузиастов - и линейку продукции, которая для современного покупателя не выглядела привлекательной.
- Это очень тонкостенный фарфор с ручной росписью, с историей. Но первое обывательское восприятие витрины - ну что-то немодное, неинтересное. Мы предложили устроить микропроизводство и в рамках гранта сделали два заезда для художников и дизайнеров, никогда не работавших с керамикой и НХП. В основном результаты были из области искусства, а не коммерческих продуктов. Но одна идея выстрелила - к 300-летию Екатеринбурга сделали чашки оригинальной формы с паттернами знаковых конструктивистских домов. После открытия предпродажи за первые два дня мы получили 600 заказов. Завод выполнял их два или три месяца в ударном темпе… Эти артикулы выпускаются до сих пор, - поделился опытом сооснователь проекта "Антихрупкость" и агентства развития "1732" Илья Орлов-Бунин.
Общение участников лаборатории с мастерами координировала Алина Рахматулина - она начинала в стрит-арте, но за время участия в проекте погрузилась в технологию литья фарфора и в "боли" тех, кто этим занимается. Человек со стороны может фонтанировать идеями, но только при личном знакомстве поймет, почему ремесленники саботируют его инициативы.
- Например, в Сысерти у сотрудников есть жесткий лимит времени. Оплата сдельная, и браться за более сложные процессы и рисунки просто невыгодно, - привела пример Алина. - С другой стороны, "незамыленный" взгляд значит очень много. Сысертский завод возник в 1960-е в городе, где вырос знаменитый сказочник Павел Бажов. Поэтому было много коллекций по его сказам: малахит, самоцветы, весь наш уральский дух. И вот один из участников лаборатории, который работал на ИКЕА, предложил ту самую идею с конструктивизмом. Ведь это тоже символ Екатеринбурга!
Ребята получили массу позитивных отзывов и стали планировать новые коллаборации - со студентами, с бизнесом. Некоторые изделия были приобретены для музейных коллекций. Развиваться только в партнерстве с "Фарфором Сысерти" показалось не самой устойчивой стратегией, так как любой новый продукт требовал нескольких месяцев подготовки. Модель лабораторий решили параллельно применить и на других предприятиях НХП.
- Мы посетили Гжель, Дулевский фарфоровый завод, Гусь-Хрустальный, "Хохломскую роспись" в Семенове, Городец. Поняли типичные проблемы и поняли, что нащупать новый поворот можно через столкновение молодых ребят с традицией, с миром предыдущих поколений. В 2025 году провели три лаборатории по фарфору: в Гжели, Дулеве и Башкирии. Увидели более 500 уникальных прототипов и потенциально 58 коллекций. Некоторые из них уже выпускаем. В будущем хотим поэкспериментировать с другими материалами и заводами, - заключил Орлов-Бунин.
В подобных инициативах всегда заложен конфликт между миссией НХП, которые получают господдержку именно для сохранения традиции, и бизнес-подходом, желанием найти новый вектор для развития. Споры можно сделать конструктивными и найти компромисс, уверены в "Антихрупкости". Более того, он необходим, так как полностью зависеть от бюджетных вливаний опасно для любого предприятия.
- Когда мы со студентами готовили антологию промыслов и проект сувенирных брендов для городов Золотого кольца, то тоже все время говорили о том, что просто копировать исторические образцы - неверный путь. Нужен творческий синтез, нужны актуальные материалы и технологии, - добавила эксперт Центра исследований народных промыслов Школы дизайна ВШЭ Юлия Блюхер.
Вячеслав Правдзинский, руководитель мастерской государственного дизайна "Сенеж":
- Все отсылки к русскому коду упираются в поиск оригинала. И когда мы в архитектуре храма 2015 года копируем храм XIII века, надо понимать, что древний образец сам основан на итальянских традициях, что знаменитые ярославские изразцы - тоже копия зарубежных. По частям все как будто бы "не наше". А в сумме получается тот самый русский стиль. Во многом он был сконструирован усилиями государства. Петр I ввел европейскую моду. На фоне войн с Турцией начались поиски своего, исконного. Появились сборники орнаментов, вдохновившие архитекторов на пышное каменное узорочье. При Александре III пошла волна интереса к народному творчеству: просвещенные помещики и купцы снабжали освобожденных крестьян образцами, по которым те создавали прекрасные прикладные вещи. Состоятельные люди в это инвестировали, и русское становилось модным. Сегодня мы продолжаем тот же путь, при Национальном центре "Россия" действует совет по созданию нового стиля.
Но есть и разница. В XIX веке авторы русского стиля работали с декором, а не с содержанием. Он ассоциировался с "нарядной империей" и не прижился - был снесен революцией. Сегодня запрос на стиль - терапевтический: зайдя в тупик, каждый пытается отшагнуть назад, к тому, в чем видит базу. Это может быть русское народное или советское. Но в декоре нет опоры - опора должна быть в нас самих. Поэтому поиски нового русского стиля нельзя заканчивать на венцах, косоворотках и кокошниках. Должно поменяться что-то внутри. Иначе получится как со скандинавским минимализмом, на который ориентированы многие архитекторы и дизайнеры. Они делают лаконичный интерьер, а потом клиент покупает на маркетплейсе цветастые шторки или коврик и украшает их красоту.
На мой взгляд, русское - не эстетика, а этика. В русском стиле можно и банковское приложение делать, и он проявится не в шрифтах, а в удобстве и понятности.