- ...а сад омыт зеленым светом,
- и пахнет резедой и летом,
- как до войны...
Вероника Тушнова
Вероника занимала особое место в женских сердцах. Ничьи стихи так часто не переписывали в заветные тетрадки.
И сегодня о Тушновой редко вспоминают не потому, что забыли, а потому, что ее стихи - это сокровенное.
...Вероника Тушнова умерла 7 июля 1965 года, успев подержать в руках свой последний сборник "Сто часов счастья". Тираж книги был двадцать тысяч экземпляров, но он не доехал до книжных магазинов - разлетелся по стране прямо из типографии.
Вскоре в альманахе "День поэзии" появился... нет, это не был некролог. Это был плач о Веронике. Публикация называлась "Сестра милосердия". Ее автор поэт Марк Максимов сказал свое поминальное слово с таким сердечным сокрушением, с такой братской любовью к Веронике, что и по сей день о ней не написано ничего более пронзительного.
"Для нас, ее братьев и сверстников, пожалуй, не было более тяжелых похорон. Мы повидали смерть. А на войне - что уж там и говорить! А Вероника Тушнова, та самая Вероника, с которой мы все познакомились как с веселой черноглазой медсестрой только из санитарного поезда, пережила нашу войну на двадцать лет...
В ее письменном столе рядом со стихами мы нашли два письма. Одно адресовано Тушновой. Другое - ответ Вероники..."
Прошло 60 лет, как написаны эти письма, но в них ничего не устарело. И сегодня среди читателей и поэтов нет согласия в том, как писать о любви.
"Здравствуйте, поэтесса Вероника Тушнова! Мне случайно попала на глаза Ваша книжонка "Второе дыхание". Прочла и мне стало неловко. Я испугалась. Зачем Вы об этом кричите на весь мир?.. "Второе дыхание" - это вопль покинутой стареющей женщины... Я прошу Вас, не кричите об этом так громко и так художественно. Не нужно. Это все пройдет, я знаю... И если к Вам все-таки приходит неслыханная и прекрасная удача, то Вы храните это сокровище как скупец, про себя... Сокровища исчезают, как дар св. Грааля, от нескромного взора. Пусть люди о нем не знают..."
А вот ответное письмо Вероники Тушновой:
"Вам очень плохо? Больно? У Вас большое горе? Только этим могу я объяснить Ваше письмо, такое ожесточенное и потому такое несправедливое... наверное, какие-то мои стихи задели Вас очень больно, и боль эта не дала Вам прочесть и понять все остальное.
Я никогда не пишу о старости, может быть, оттого, что пока ее не ощущаю. Я нигде не пишу о брошенной женщине. Я пишу об ушедшей любви, об опустевшем мире, о человеческом существе, полном сил, о борьбе, о втором дыхании - новой, трудовой любви, новом удивительном счастье.
Почему Вы думаете о людях так плохо? Кто будет смеяться над человеческим горем? Почему Вы так жестоки, так беспощадны через воображаемую меня к себе?
А почему не писать о любви?.. Любовь - это жизнедеятельность человеческого сердца, уставшего, изверившегося, но которое все-таки осталось живым и, значит, полюбило, победило в долгой и трудной борьбе. А почему надо прятать свое счастье? Я нашла его, завоевала, я горжусь им, я говорю о нем всему свету. А то что же? О горе - нельзя! О счастье - нельзя? А о чем же можно?..
Лес, озера, книги, люди не для меня - для всех. И стихи - для всех. Для всех и пишу. Это Вам кажется, что Вы (ну и я) - исключение. Нет! Таких людей, борющихся с одиночеством, с горем, с усталостью, очень много. Стихи мои им нужны, потому что они дочитывают их до конца. А Вы не дочитываете из-за своей боли.
И то, что я побеждаю, остаюсь живой, любящей, молодой, вызывает в Вас озлобление - Ваша-то боль не прошла! И Вы не верите в то, что пройдет. Но ведь и я в свое время не верила...
Вы недоверчивы и подозрительны, Вы готовы увидеть презрение и насмешку там, где их нет и не было.
Вы оглядывались на людей - что скажут, что подумают? Как же мало в Вас гордости. Вы готовы в темный угол спрятать свою, пусть страдающую, но любящую душу, чтобы, не дай бог, кто-то не уличил Вас в сильных глубоких чувствах. Грустно мне было читать Ваше письмо. Обидел Вас кто-то... Не обижайтесь на меня, слышите! Я понимаю, что Вам действительно плохо.
Мне-то казалось, если я напишу о том, как усталая, измученная женщина нашла свое счастье, - это поможет людям поверить в хорошее...
Вы даже не написали, как Вас зовут. На всякий случай пишу свой адрес - захотите - напишите. Москва, Г-242, ул. Чайковского, д. 25, корп. 10, кв. 9. В.М. Тушновой (Вероника Михайловна)..."
- Уходит день, в углах синее тени.
- Бледнеют туч румяные края.
- Ко мне, как медвежонок, на колени
- карабкается девочка моя.
- Беру её, касаюсь шейки тонкой,
- откидываю волосы со лба.
- Она смеётся беззаботно, звонко,
- она со мной, храни её судьба!
- В такое время нелегко на свете,
- и много в жизни сожжено дотла.
- Я никогда не думала, что дети
- приносят столько мира и тепла.
* * *
- Ну, пожалуйста, пожалуйста,
- в самолёт меня возьми,
- на усталость мне пожалуйся,
- на плече моём усни.
- Руку дай, сводя по лесенке,
- на другом краю земли,
- где встают, как счастья вестники,
- горы дымные вдали...
- Ну, пожалуйста, в угоду мне,
- не тревожься ни о чем,
- тихой ночью сердце города
- отопри своим ключом.
- Хорошо, наверно, ночью там, -
- темнота и тишина.
- Мы с тобой в подвале сводчатом
- выпьем местного вина.
- Выпьем мы за счастье трудное,
- за дорогу без конца,
- за слепые, безрассудные,
- неподсудные сердца...
- Побредём по сонным дворикам,
- по безлюдным площадям,
- улыбаться будем дворникам,
- будто найденным друзьям.
- Под платанами поблекшими
- будем листьями шуршать,
- будем добрыми, хорошими,
- будем слушать осень позднюю,
- радоваться и дышать!
* * *
- Открываю томик одинокий -
- томик в переплёте полинялом.
- Человек писал вот эти строки.
- Я не знаю, для кого писал он.
- Пусть он думал и любил иначе,
- и в столетьях мы не повстречались...
- Если я от этих строчек плачу,
- значит, мне они предназначались.
Дата
115 лет назад в Казани родилась Вероника Михайловна Тушнова.
Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru