Вот поднял сейчас свои записи, сделанные в ноябре 2011 года. Каир, бурные события "арабской весны", когда после свержения президента Мубарака страна надолго погрузилась в хаос.
Едва оказавшись после семимесячного перерыва в египетской столице, сразу отыскал Карима - его рекомендовали мне как опытного переводчика. Папа у него араб, профессор Каирского университета, а мама русская. Карим - спокойный и очень вежливый парень, он знает четыре языка (родные - арабский и русский, английский и французский), работать с ним - одно удовольствие.
С утра он приехал ко мне в отель, мы немного посудачили за жизнь и затем отправились делать дела. А какие дела были тогда в Каире? Революция продолжалась. Неделю назад на площади Тахрир опять произошли кровавые столкновения. Больше тридцати погибших, а всего по Египту в те дни пострадали почти четыре тысячи человек. Все это означало только одно: главные события здесь еще впереди. Через три дня начнутся парламентские выборы, на следующее лето назначены президентские, ясно, что и те и другие не смогут удовлетворить все стороны, участвующие в конфликте, вот поэтому бузе не видно конца.
Семь месяцев назад я передал в редакцию репортаж с неоригинальным заголовком "Время собирать камни". Там речь шла о том, что рядом с бушующими на площади Тахрир демонстрантами фактически у них под ногами тихонько мостили площадь булыжниками местные работяги. Они, собственно, приводили Тахрир в нормальный вид - после того, как камни из мостовой демонстранты выковыряли и использовали против полиции. Вот я и обыграл эту лежащую на поверхности деталь: раньше разбрасывали камни, а теперь пришла пора их собирать. Хватит уже сражаться.
Однако эти прошедшие месяцы показали, что я ошибся в своих светлых надеждах. Камни собирали... для того, чтобы вновь пустить их в бой. По сути, все это время Тахрир и вообще центр Каира так и оставались полем битвы. Стихийные выступления возникали по разным поводам и почти всегда приводили к новым жертвам.
Хотя, если не читать газет, не смотреть телевизор и обходить стороной центр города, то в Каире ничего особенного и не заметишь. Кажется, 20-миллионный город живет своей обычной жизнью. Все также шумят базары. Призывно звучат распевные голоса мулл, призывающих мусульман к намазу. Бензин по-прежнему дешевле, чем в нашей нефтедобывающей стране: за доллар наливают три литра.
Разве что мусора на улицах прибавилось. И число иностранных туристов сошло на нет. Последнее обстоятельство более всего заботило многих египтян, ведь благополучие этой страны во многом зависит именно от туризма.
А поскольку никакой другой альтернативы туризму нет и не предвидится, то уже пошли разговоры: может, мы зря так погорячились с этим Мубараком?
На площадь Тахрир едем с Каримом в метро. Всего две остановки. Билет стоит один фунт. Три вагона из одиннадцати - исключительно для женщин, остальные смешанные.
Наша станция называется "Садат". Еще нет полудня, но там из вагонов вываливаются толпы молодых людей. Все возбуждены.
У выхода - кордон из других молодых людей. Доброжелательно, но без исключений они обыскивают всех, кто хочет попасть на площадь. Преодолев цепь этих добровольных стражей революции, входящий получает памятку с правилами поведения на Тахрире. Их несколько: запрещается проносить любое оружие и предметы, которые можно использовать как оружие, запрещаются печатные материалы, агитирующие в пользу каких-то партий и отдельных лиц, нельзя вступать в конфликты, иностранцам рекомендовано уважать традиции страны, любые находки надо сдавать в расположенную рядом мечеть, если кому-то стало плохо, то следует обращаться к врачам полевого госпиталя, палатки которого разбиты в центре площади, а если полиция применит слезоточивый газ, то надо использовать специальные марлевые маски и респираторы.
Площадь, как и весной, до краев заполнена народом. По внешним кольцам расположились в основном торговцы жареной кукурузой, печеным бататом, водой и лепешками, а также многочисленные зеваки с фотоаппаратами. Чем ближе к центру, тем публика более экзальтированная и заточенная на непримиримую борьбу.
Чего хотят? Долой главу высшего военного совета маршала Тантауи! Долой главу полиции! Мы не против армии и полиции, но мы против прихвостней Мубарака. Кровь погибших братьев зовет к отмщению. Пусть полиция нас защищает, а не убивает. Помните о том, как закончил свой путь Каддафи. Свобода, свобода, свобода!
Радикальных исламистов мало, их легко определить по длинным бородам и традиционным одеждам. С одним из них у нас завязывается разговор. Бородач признается: их цель - победа на выборах, чтобы затем установить в стране религиозные законы.
Потом едем с Каримом в Гизу, где находятся пирамиды. Карим, вспомнив о том, что он гид и много раз водил здесь русских туристов, сразу принимается бубнить противным "экскурсоводовским" голосом:
- Пирамиды - это памятник мирового значения. Бу-бу-бу... Они построены 4500 лет назад. Бу-бу-бу... Десять тысяч строителей старались на протяжении двадцати лет. Средний вес одного блока, из которых сложена пирамида Хеопса, три тонны. Самый тяжелый блок весит семьдесят тонн. Высота пирамиды сто сорок шесть метров. В пирамиде Хеопса два миллиона триста тысяч блоков - если ее разобрать, то из блоков можно построить стену вокруг Франции.
...Или вот еще запись из дневника - она сделана в том же Каире, но два года спустя. Как раз тогда военные силой низвергли с президентского поста законно избранного президента Мурси, ставленника "братьев-мусульман". Всего год он поруководил государством, но этого оказалось достаточно, чтобы светская публика упала ниц перед военными: избавьте нас от этого фанатика.
Вечером зашли с Каримом в кафе "Риш", расположенное в пяти минутах от площади Тахрир. Там всегда прохладно, чистые скатерти, почти домашний уют и какая-то своя, ни на что не похожая колониальная атмосфера, доставшаяся от старых времен. Этому кафе больше ста лет, и здесь традиционно собирается столичная интеллигенция - отставные политики, журналисты, писатели, депутаты. Официанты-нубийцы, темнокожие, невозмутимые, в голубых нарядах и белых шапочках, молча подают блюда и напитки. На их лицах ничего не прочтешь.
Там вкусный лимонад со льдом, там готовят правильный кофе по-турецки, подают хорошие салаты и пиво. Что еще надо для того, чтобы передохнуть от революционной суеты и палящего зноя.
Сели, заказали кофе. Молодой парень за соседним столиком - пухлое лицо, очечки, легкая небритость, стильная зеленая рубашка - узрев во мне русского, спросил через переводчика, как в России относятся к их революции? Я ответил, что за всю Россию говорить не могу, но свое мнение готов высказать. Парень пригласил за свой столик.
Копт Андреас Абдул Малик оказался хозяином кафе. Ему всего восемнадцать лет, смышленый, грамотный. Стали разговаривать. Он считает, что нынешние беды - это тот налог, который страна должна заплатить за свое будущее.
- Не слишком ли он велик? - переспросил я.
- И это еще далеко не вся плата, - с уверенностью ответил юный копт. - Теперь свергнутые "братья-мусульмане" уйдут в подполье, станут террористами. И никто не знает, сколько эта борьба еще продолжится.
- Нет ли у ваших либеральных клиентов сожаления по поводу того, что два с половиной года назад они поспешили со свержением президента Мубарака? - спросил я. - Убрать одного диктатора, вполне светского, чтобы на его место пришел другой, теперь - религиозный фанатик...
- Ответ скорее "да". Такие разговоры слышны. Но пасту в тюбик обратно не загонишь.
- Допускаете ли вы возможность появления на вершине власти нового генерала?
- На короткое время такой вариант вполне возможен, - подумав, ответил юный ресторатор. Он явно уловил в моем вопросе скрытую издевку, ведь еще год назад Тахрир дружно скандировал: никогда больше нами не будет управлять военный. - Новый генерал может появиться на сцене, чтобы укоротить радикалов.
...Так оно и вышло. Новый генерал скоро появился и стал очередным правителем страны. Радикалы ушли в подполье. "Арабская весна" для египтян на этом закончилась.