Остап Бендер говорил, что в любом деле важна плодотворная дебютная идея. Авторы сериала ее нашли в романе Дюма "Граф Монте-Кристо" - почти сказочном романтичном сюжете о попрании справедливости и страшной мести.
Оболганный и без вины брошенный в подвалы замка Иф Эдмон Дантес с помощью другого заключенного - мудрого аббата Фариа - бежит на волю и посвящает всю оставшуюся жизнь святой мести. Этот сюжетный ход хорош тем, что сочетает душераздирающую моральную проблему с элементами сказки, не требующей дотошности в отображении истории или быта, дающей волю фантазии и снабжающей героя нереалистичными возможностями.
Сценарист, он же режиссер, Алексей Казаков перенес действие в современную Москву и некую затерянную в тайге колонию, освободил фабулу от вышедшей из употребления романтики, а функции Монте-Кристо передал молодой женщине по имени Женя - ее судьбу на экране проживает (иначе не скажешь) Любовь Аксенова.
Женя счастлива с любящим мужем и шестилетней дочкой. Но, возвращаясь с семейного торжества, она столкнулась с дорожным хамством разгулявшегося мажора. Была страшная авария, семьи больше нет, едва выжила и сама Женя. Впрочем, у мажора всегда есть всемогущий папа со связями - виновник аварии отмазан, а срок получила ни в чем не повинная Женя. Ее однокамерница Яна (Линда Лапиньш) преподаст ей хороший урок жизни, которую она посвятит мести.
Кажется, автора сериала привлекла не только будоражащая душу тема, но и эта особенность хрестоматийного сюжета - прихотливая смесь, казалось бы, взаимоисключающих жанров, позволяющая уйти от вопросов типа "А как это, невероятное, получилось?!". Во всяком случае, судя по вектору развития событий (сериал только начался), эпизоды экшен и свойственная восточному кино жестокость, граничащая с натурализмом, в сериале будут представлены в изобилии.
Причем реализма автор не обещает: уже прорытый женщинами туннель на самом старте картины, когда главное еще не началось, вызывает сильные сомнения - он уж слишком отдает далеким от таежных страстей Дюма.
Первая серия не позволяет перевести дыхание. Открывающий ее благостный эпизод семейного праздника поставлен и сыгран с подкупающей достоверностью, актеры играют с импровизационной естественностью, и мы уже включены в это счастливое семейство, его уже полюбили. Лавинообразно нарастающий драматизм - от предощущения трагедии к ее свершению - режиссерски выстроен так уверенно и точно, что невозможно не почувствовать себя в кабине обреченного автомобиля, не возненавидеть этих дорожных хамов, так хорошо знакомых нам по собственной жизни, не сжаться от ужаса свершившегося и осознания практически оборвавшейся жизни героини.
По уровню отчаяния, охватившего и потерявшую все Женю, и способного сочувствовать, принимать на себя чужую боль зрителя, такое начало картины превосходит все, что я видел в последнее время. Куда там "Графу Монте-Кристо", далекому, безбожно приукрашенному и условному! И там уж точно нет такого натурального, если не натуралистичного, показа порядков и нравов тюрьмы, когда уже не знаешь, перед тобой сгущение красок или, наоборот, их смягчение. Если включиться в происходящее, на душе станет так тягостно, что с нетерпением ждешь, как облегчения, прихода нового аббата Фариа, который откроет окно надежды.
В романе Дюма главы, живописующие мрак подземелья и многотрудные, но монотонные годы подготовки тайного лаза к воле, спрессованы до максимума: нам просто дадут почувствовать это пространство с выкачанным воздухом и сразу перейдут к первой авантюре сюжета. Но женская колония в фильме - не камера-одиночка в романе, и автор всю вторую серию отдает показу ее обитательниц и нравов. Здесь по-прежнему хороши даже эпизодические актеры, но понимаешь, что в натуре зэчки не выглядят такими по-актерски цивилизованными. Здесь мы вступаем на территорию современной сказки, где уже не спонтанная жизнь диктует развитие сюжета и стиль рассказа, а его автор, готовящий нас к предстоящим головокружительным авантюрам. Структура повествования усложняется, пошли видения-ретроспекции, объясняющие предысторию и тоже душераздирающую судьбу нашей новой знакомой - властной многоопытной Яны. Причем жанр страшной сказки уже граничит с еще одним популярным жанром - хоррором. В современном и как бы даже узнаваемом антураже.
Как пойдут дальше дела - посмотрим: серии будут выходить с периодичностью в неделю. Что, замечу, всегда грозит расхолаживанием публики, слишком занятой более важными заботами и утомленной бурным потоком зрелищ, чтобы целую неделю жить в нетерпеливом ожидании дальнейшего. Отмечу, что первые части держатся главным образом на проникновенных, отчаянных, глубоко пережитых и по-своему самоотверженных работах Любови Аксеновой и Линды Лапиньш. Пока только они заставляют ждать новых встреч с "Холодом".