- Уезжая из Приднестровья, моя семья на самом деле уезжала от лицемерия, псевдогуманизма и двойных стандартов западной геополитики, - говорит Артур. - И в Донбассе, на который у Украины были свои планы, нам совсем не хотелось второй раз становиться людьми второго сорта. После Приднестровья я прекрасно понимал, что здесь происходит с 2014 года: для мировой общественности находят крайних, неудобных людей, делают их источником всевозможного зла, а потом узаконивают их убийство. Мы всегда занимали пророссийскую позицию и странно было бы, если бы в день "Д" остались в стороне.
Для отца Артура день "Д" наступил еще в 2014 году. Он служил в ополчении, участвовал в Дебальцевской операции. А в феврале 2022-го, не дожидаясь мобилизации, решил добровольцем снова отправиться на передовую. Но на этот раз подросший сын, учившейся на медика, твердо заявил, что тоже пойдет воевать.
Лопатин-старший и Лопатин-младший попали на мариупольское направление. Причем вместе с ними служил друг отца, который тоже пошел в добровольцы вместе с сыном. Все они медики: вытаскивали раненых с поля боя, стабилизировали их, эвакуировали из красной зоны. Но о своих подвигах Артур не рассказывает - отмахивается, улыбается:
- Так уж повелось, что герой - это тот, кто уничтожит 100 противников, а тот, кто спасет сотню жизней, - просто молодец.
- А вы запоминали тех, кого спасли?
- Некоторых даже встречал потом, - Артур сразу становится серьезным. - Был, например, один парень, который по всем признакам не мог бы выжить после тяжелого ранения. Но мы его вытаскивали с того света всю ночь. И вытащили каким-то чудом. Недавно случайно увидел его в больнице Калинина. Он был с женой и дочкой. Узнал меня. Сказал дочке: "Вот человек, благодаря которому я жив и смог к вам вернуться". Признаюсь, у меня в тот момент на глазах слезы выступили.
Расспрашиваю, каково было служить в одном подразделении с отцом. Артур признается, что отец старался его по возможности опекать, защищать, давал дельные советы, даже спасал от смерти. А сын, наоборот, старался дистанцироваться.
- Но сейчас-то я понимаю, что были моменты, когда я выжил только благодаря отцу, - говорит мой собеседник. - Например, однажды нам нужно было выезжать на эвакуацию раненых под огнем противника. Я вскакиваю на броню БТРа, располагаюсь там, а отец хватает меня за ногу и стаскивает с брони. Говорит: сам поеду. Он забрался внутрь машины, и группа уехала прежде, чем я успел что-то предпринять. БТР обстреляли. Тех ребят, что ехали на броне, попросту скосило. И со мной было бы то же, ведь я намеревался ехать снаружи. Отец сидел внутри, поэтому уцелел. Еще был момент: мы вышли к Азовскому морю там, где, как считалось, уже нет вражеских позиций. А по нам открыли огонь из пулемета. Падаем за парапет, вокруг летят куски гранита, выбитые пулями, я думаю, ну до чего же глупо так умирать. Отец быстро все просчитал, сказал когда и в какую сторону бежать, а сам бросился перебежками от укрытия к укрытию в другою сторону - отвлек на себя пулеметчика. В результате и я спасся, и он.
Сейчас Артур очень спокойно и даже с юмором рассказывает о том, как приходилось порой балансировать на грани жизни и смерти. Но по глазам видно: каждый из таких моментов отпечатался у него где-то глубоко в душе:
- Как-то я случайно вышел не на тот перекресток. И едва уцелел: пули разбивали брусчатку прямо под ногами. В другой раз залез отдохнуть в медицинскую "Газель". Снял броник, прикрыл глаза. Но солнце светило прямо в лицо. Я перелез на другое место, и тут вдруг начался обстрел. Осколки пробивают машину, я скатываюсь на пол, выползаю из нее, падаю в укрытие. Потом заглянул в машину: оказалось, осколки прошли как раз в том самом месте, откуда меня согнало яркое солнце. Если бы остался там, да еще и без бронежилета, с вами бы уже не разговаривал. А однажды я оказался возле танка, который работал по противнику. В танк выстрелили из "Джавелина". Я тогда получил сильную контузию.
В итоге из-за этой контузии Артур вернулся на гражданку. Он честно признается, что поначалу трудно было вписаться в мирную жизнь:
- Мне казалось, что я подвел сослуживцев, я никак не мог понять, чем буду заниматься дальше. Чувствовал себя не в своей тарелке. Хотел подписать контракт с "Вагнером", но туда брали с 21 года, а мне на тот момент было только 20. Потом прошел реабилитацию, начал общаться с другими ветеранами СВО, нашедшими себя в мирной жизни, участвовал в общественных проектах, устроился на работу. И знаете, пожалуй, трудотерапия - это самый действенный способ реабилитации для ветеранов, - рассуждает Артур.
Сейчас бывший военный медик работает в двух больницах, проводит встречи с молодежью и говорит, что приобретенный на передовой опыт больше не мешает, а, наоборот, помогает ему выстроить жизнь на гражданке.
- Поменялась сама философия жизни, - объясняет Артур. - Теперь я понимаю, что все проблемы решаемы, а будешь ты счастлив или нет - зависит только от тебя самого. А еще участие в СВО научило по-настоящему ценить жизнь и наслаждаться самыми, казалось бы, незначительными ее моментами. Я раньше не любил кофе, но во время службы у нас с парнями выработалась традиция, даже ритуал: если есть возможность, с утра обязательно нужно попить сладкий кофе. Для этого специально притащили на позиции диван. Сидели на нем, смотрели на поле боя и пили кофе. Главное было не пропустить эту неуловимую магию утра. Мы почему-то были уверены: если спокойно выпить кофе с утра, то весь день пройдет, как надо, а если нет, то все сложится плохо. А еще вспоминается удивительно вкусный плов, который мы умудрялись готовить на позициях. Такие маленькие праздники на самом деле очень поддерживают и на войне, и на гражданке. Не нужно ими пренебрегать, они помогают радоваться жизни.
Уже прощаясь, Артур рассказал, что по воле случая или рока война в их роду стала вынужденным фамильным призванием. Дело в том, что Лопатины происходят из старого дворянского рода, представители которого столетиями воевали за Россию.
- Еще во время петровских походов на Азов один из наших предков получил дворянский титул за доблесть, проявленную на службе. Позднее, когда Екатерина присоединила к России приднестровские земли, Лопатины получили там надел. И проявилась интересная историческая тенденция. В семье часто рассказывали, что каждый первенец нашего рода обязательно участвует в войне. Когда я подрос и начал изучать семейную историю, оказалось - все так и есть. И отец мой воевал, и дед, и прадед, и прапрадед, и прочие предки. Причем - непременно старший сын в роду. И я вот тоже, получается. Даже грешным делом подумываю, может, мне стоит девчонок родить, тогда сына-первенца не будет, глядишь и войны прекратятся, - улыбается Артур.
- У меня был друг, - рассказывает Артур. - В принципе хороший человек. В последний раз мы с ним виделись на новогодние праздники 2022 года в Крыму и спорили о складывающейся ситуации. Он учился в Киеве на стоматолога. Я ему тогда сказал: "Братан, там ничего хорошего не будет". Рассказал о первопричинах конфликта 2014 года. Он ответил, все понимает, но хочет доучиться. Потом, видимо, подвергся информационной обработке, занял проукраинскую позицию. В итоге вуз он не окончил, из Украины в конце концов сбежал, но и в Россию въехать уже не может. Колесит по Европе и ему там довольно тяжело.