- На родной земле
- и крыло в золе...
Юрий Кублановский
Юрий Кублановский адресовал свою книгу* прежде всего землякам, жителям Рыбинска. Но было бы пошлостью назвать ее "поэтическим подарком". Земляческой умильности в ней нет.
Книга "Посвящается Волге" - это попытка собрать свою родину по щепотке, по чудом уцелевшим крупицам. Без слез тут не обойтись. Слишком болезненно стало с годами притяжение той еле приметной родинки на карте, где поэт появился на свет.
Юрий Михайлович Кублановский родился в Рыбинске в 1947 году.
К тому времени столица бурлаков была переименована, ввергнута в нищету, перепахана смутами, войнами, репрессиями. Сама жизнь была вывернута наизнанку.
Но вопреки этой изнанке именно в Рыбинске сын учительницы литературы и актера провинциального театра обрел дерзкое стремление к вольной воле и затаенную любовь к отеческим древностям.
Гулкий холодок полуразрушенных храмов, протяжные гудки еще колесных волжских пароходов, да горькие песни безруких и безногих инвалидов, положивших душу свою за други своя, - вот какими были первые уроки истории, полученные послевоенным подростком.
Юрий впитал в себя звуки рыбинских дворов и подворотен, хлебных очередей и барахолок. Хриплые голоса рыбаков и бродяг, лодочников и паромщиков, шоферюг и бакенщиков.
И стоит поэту сегодня взяться за перо, как в его напряженный памятью слух врывается отдаленный хор - глухой ропот людей, исчезнувших в водовороте эпохи.
Ушли в мир иной и многие из тех волжан, что стояли в очередях не только за продуктами, но и за книгами. Поэт в отрочестве и сам был среди них. Помнит, как собирались затемно у книжного магазина жаждавшие подписаться на собрание сочинений того или иного классика, как писали друг другу на ладонях чернильные номера.
Давно нет деревянного Рыбинска, да и от кирпичного зодчества остались крохи. Паром "Капитан Петров", еще не так давно помогавший перебраться через Волгу, сослали перевозить песок и щебень. А на набережной вместо задумчивых песен и мягкого волжского говора - пьяные крики...
И все-таки Кублановский избежал соблазна придумать себе родину взамен навсегда утраченной. Его зрение не подернулось розовой дымкой.
Поэт помнит, как горек хлеб чужбины (восемь лет он провел в вынужденной эмиграции), но ведь и хлеб Отечества оказывается не слаще его дыма в ту пору, когда намоленные родные края обращаются в пустоши.
...В 1964 году Юрий поступил на исторический факультет МГУ, на искусствоведческое отделение. Не откройся в юноше дар поэта, он вырос бы в глубокого историка древнерусского искусства.
Впрочем, Кублановский - поэт-историограф. Духовное напряжение его стихов сродни поэзии Державина, Батюшкова, Тютчева, которые не только размышляли о путях России, но и участвовали в ее судьбе.
А если заглянуть еще глубже, то исток поэзии Кублановского, быть может, в молитвенном предстоянии Богу его предков, священников Ярославской губернии.
Не потому ли читать Кублановского - значит подниматься по крутым выщербленным ступеням?..
Разделять боль поэта трудно, ведь и без того "наши души - ризницы ран и ссадин...". Но только так рождается таинственное братство читателя и поэта.
Стихотворение, выбранное из книги для сегодняшней публикации, кажется мне написанным минувшей ночью.
Так бывает с гениями места.
- ...И все грядущие метания
- при уповании пытливом
- он, кажется, смывал заранее
- и делал горькое счастливым.
* Юрий Кублановский. Посвящается Волге. Стихотворения. Издание второе, исправленное и дополненное. Рыбинск, "Медиарост", 2026.
- * * *
- Затемно над рекою
- низко клубится дым -
- хочется мне покою,
- чтоб задохнуться им.
- То бишь похож заране
- до опознанья я
- на рыбака в тумане
- сером небытия
- над мелководной бездной;
- пьяные голоса
- с набережной уездной
- слышат ли небеса?
- Судя по отголоску
- говора "матьматьмать",
- нынешним отморозкам
- нечего им сказать.
- Солнце за пеленою,
- словно вода в ведре.
- Сердце готово к сбою,
- ступору на одре.
- Крепче прижавшись ухом
- к голой родной земле,
- той, что мне будет пухом
- в холоде, как в тепле,
- слышу, глотая слёзы,
- как там, в хвое сырой,
- крошится лист берёзы
- маленький золотой.
- Связано кровно имя-
- отчество праотца
- с синими и седыми
- астрами у крыльца,
- с кустиками бархотки,
- как на ветру один
- с лиловизной в серёдке
- держится георгин.
- И на пустой странице
- у стихотворных троп
- плотность сырой тряпицы,
- охолодившей лоб.
23 сентября 1999, Рыбинск
Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru