Ораз Алиевич, как изменится доступность сервиса из-за атак БПЛА на склады? Вырастут ли сроки доставки?
Ораз Дурдыев: Мы не наблюдаем значимых изменений в сроках доставки. Это как раз говорит об устойчивости платформенной экономики, которая сейчас, к сожалению, проходит период стресс-теста.
Платформы сохранили гибкость, позволяющую быстро перестраивать логистику. Это особенно важно с учетом масштаба системы: по всей стране работает около 250 тыс. пунктов выдачи заказов.
Маркетплейсы оперативно адаптировали свои процессы. Например, Ozon объявил, что порядка 80 ПВЗ становятся мини-складами. А Wildberries уже запустил первые партнерские фулфилмент-центры и пункты приема товаров в Москве и Московской области, в ближайшее время подключатся и другие объекты в регионах России. Кроме того, многие селлеры перешли на модель FBS, при которой продавец отгружает товар со своего склада. Это позволило сохранить привычные для потребителя процессы, даже незаметно для него.
Понятно, что здесь, во Владивостоке, можно заказать любой товар, и он придет в те же сроки, что и раньше. Но это крупный город. А если говорить о малых городах и селах - проблемы их не коснулись?
Ораз Дурдыев: На данный момент гибкость платформ позволила достаточно оперативно перестроить логистику. Мы не наблюдаем ни оттока селлеров, ни снижения числа заказов, ни значимых задержек. Нет и ситуаций, когда товар невозможно доставить в тот или иной населенный пункт. Например, предоплаты, которые вводились временно и только Ozon в ряде регионов в моменте, когда производились атаки, уже отменены. Эта мера была точечной и была необходима для стабилизации ситуации в логистической цепочке сразу после инцидентов. Но сейчас оплата при получении снова работает по всей сети. По мере нормализации логистики платформы возвращаются к привычным условиям, и текущий быстрый камбэк Оzon к стандартной схеме оплаты - наглядное тому доказательство.
Бизнес очень быстро адаптировал процессы, чтобы минимизировать негативные последствия как для продавцов и пунктов выдачи, так и для потребителей. Любая платформа заинтересована в том, чтобы сохранялись все процессы на ней, чтобы сохранялся и увеличился оборот, поскольку она зарабатывает с количества транзакций. Очень важно, чтобы они происходили, не снижались. На этом строится вся модель.
Вы упомянули, что предоплата какое-то время вводилась, теперь она отменена?
Ораз Дурдыев: Постоплата сейчас сохранена, то есть в этом отношении все вернулось к прежней модели. Ограничения вводились точечно компанией Ozon, другие маркетплейсы не прибегали к этим ограничениям. Это была временная мера, чтобы снизить нагрузку на пострадавшую логистическую инфраструктуру.
Для площадок важно сохранять привычный уровень транзакций. Маркетплейс зарабатывает именно на их количестве, поэтому его бизнес-модель напрямую заинтересована в том, чтобы покупатели продолжали совершать заказы.
При этом проблема возвратов никуда не исчезает. Покупатель может заказать несколько товаров, а потом отказаться от них - в результате они отправляются обратно и создают дополнительную нагрузку на логистику. Поэтому площадки стараются найти баланс между удобством для потребителя и интересами селлеров.
Селлеры при этом жалуются на комиссии маркетплейсов, которые, по их словам, могут достигать 40-50%. Действительно ли комиссии настолько высокие?
Ораз Дурдыев: Здесь важно учитывать специфику работы маркетплейсов. У разных товарных категорий совершенно разные условия. Один селлер может платить комиссию в 50%, другой - 10%, и оба будут правы. Внутри платформы разные категории могут компенсировать друг друга.
Динамику комиссий и тарифов важно рассматривать в контексте общей экономики платформенной модели. Платформы инвестируют в логистическую инфраструктуру, IT-системы, автоматизацию, хранение, доставку и развитие сервисов для продавцов и покупателей. На фоне роста стоимости капитала и операционных расходов эти затраты также увеличиваются, поэтому отдельные изменения тарифов во многом отражают изменение себестоимости всей инфраструктуры, которая обеспечивает работу площадок.
Фактически тарифы платформ покрывают значительную часть инфраструктуры продаж. Для многих продавцов это готовая аудитория, платежные инструменты, логистика, хранение, доставка, продвижение и аналитика. Часть этих расходов бизнес в офлайне нес бы самостоятельно. Поэтому изменения ставок важно оценивать вместе с тем объемом услуг и инфраструктуры, который платформа берет на себя.
Кроме того, Банк России, председатель правительства и представители Минэкономразвития и Минфина неоднократно отмечали, что рост цен на маркетплейсах существенно ниже, чем в традиционной розничной торговле. Это результат в том числе высокой конкуренции и инвестиций самих платформ в развитие рынка.
Есть распространенное заблуждение, что повышение комиссии позволяет платформе больше зарабатывать, даже если селлеру становится хуже. На самом деле бизнес-модель устроена иначе: она зависит от финансового здоровья продавцов. Чем больше у них оборот и количество транзакций, тем больше зарабатывает сама платформа.
Это относительно низкомаржинальный бизнес - порядка 1-1,5%. Поэтому вся модель строится на масштабе и количестве транзакций. Платформе выгодно, чтобы селлеры росли.
Именно поэтому площадки сами инвестируют в развитие продавцов. Сейчас прийти в банк и взять кредит для бизнеса дорого и зачастую сложно. Платформа может предоставлять собственное финансирование, помогая селлеру нарастить оборот. В конечном счете это выгодно обеим сторонам.