Его герой Серхио вполне благополучен: у него любящая семья, обширный круг друзей-болельщиков, с которыми он полетел в голландский Утрехт на матч любимой команды. Он молод, силен, полон надежд и планов, но есть в его существовании червоточинка, которая гложет его изнутри, превращая его жизнь с фанатскими пьянками и дискотеками в бессмысленное ожидание чего-то совсем другого. Эта бессмысленность и становится триггером психологического взрыва: вместо того, чтобы спокойно сесть на обратный рейс в родную Каталонию и вернуться к любящей матери и привычной жизни, он неожиданно для самого себя выбрасывает все свои документы, кредитные карты и деньги в первую попавшуюся урну. Потом он скажет, что его обокрали, но мосты уже сожжены: без паспорта на рейс не пустят, он остается в чужом городе без документов, денег и языка. Обнуление жизни состоялось, но как начать новую жизнь, если все окружающее внезапно становится враждебным, а чего ты хочешь - не знаешь и сам?
Любой драматургически выверенный сюжет - своего рода полигон, предлагающий условное пространство для обкатки каких-то пограничных состояний человеческой души. Часто обстоятельства, породившие в душе смуту, отводятся за скобки - важно, что человек в кризисе, и то, как он из него выкарабкается. Так и в случае с "Изгоем": мы просто знаем, что в душе благополучного Серхио по каким-то причинам назревали деструктивные силы, и все завершилось неожиданным для него самого взрывом, разрушившим не только прежнюю жизнь, но и условия для жизни вообще. Нелегал в чужой стране без работы и средств к существованию не имеет шансов выжить. Многие зрители не поймут, отчего столько проблем, если этот Серхио постоянно говорит с волнующейся матерью по телефону и может получить от родных помощь в любую минуту. Но таковы условия игры: мы сосредоточены на ощущениях человека, попавшего в чуждую ему среду, когда и симпатичный голландский городок начинает казаться нелюдимым и хмурым.
Конечно, есть важное обстоятельство: Утрехт - религиозный центр Нидерландов, а значит, он закапсулирован в своей идеологии и изначально неприветлив к "понаехавшим". Он действительно, как и гласит каталанское название фильма Molt lluny, очень далек от живого мира, подозрителен и не любит иностранную речь. В этом смысле локацию для своего жестокого опыта герой картины выбрал самую выразительную: человеку с другим цветом кожи или другой речью здесь неуютно.
Главное, что в совершенстве удалось автору-режиссеру, - передать эту атмосферу клаустрофобии в чистеньком, хорошо отрегулированном европейском городке с улыбчивыми, казалось бы, но инопланетными жителями. Передать этот субъективный взгляд человека, выбитого из привычной жизни и упрямо продолжающего это добровольно выбранное неестественное существование. Перед нами идеально выполненный по своей чистоте психологический эксперимент, результаты которого выходят далеко за пределы этого случая панической атаки. Герой фильма добровольно, повинуясь неясному порыву, выбирает путь изгоя, но в нашем сдвинувшемся с родных мест мире этот фильм становится моделью существования многих беглецов на чужбине. Становится актуальным уже не только как субъективный психопатологический опыт.
И в этом смысле бесценна возможность лично пережить этот опыт на экране. Для этого личного восприятия автор фильма делает все возможное. Пожалуй, со времен итальянского неореализма мы не имели случая так глубоко погрузиться в психику персонажа, в увиденную его взглядом обстановку улиц Утрехта, в неприглядный быт его изгоев, ставший на время сеанса нашим бытом и нашей судьбой. Возникает ощущение, что камера оператора Эду Кане всего только наблюдает за разворачивающейся перед нами реальностью - настолько свободна от "актерства" жизнь персонажей на экране.
Для постоянных зрителей испанского кино фильм стал открытием: герой лихих триллеров, признанный исполнитель ролей отважных мачо Марио Касас в немногословной роли растерянного Серхио обнаружил неожиданную глубину прочтения судьбы и психологической сложности своего героя, травмированного свалившимся на него кошмаром опустошенности и одиночества среди людей. Актер умеет одной только пластикой тела передать скованность чужака в новом для него мире, где страшно даже заговорить - обнаружишь, что ты здесь чужой. Контрастом близкому к неуправляемой истерике Серхио становится встреченный им на хмурых улицах Утрехта его соотечественник Манель (Давид Вердагер), который уже свыкся с вечным состоянием бродяги и для Серхио становится как бы отрезвляющей таблеткой - живой иллюстрацией неизбежного близкого будущего. Именно он, махнувший на себя рукой, поможет герою выйти из эмоционального оцепенения.
Фильм не дает рецептов и не рискует отвечать на все поставленные им вопросы. У него открытый финал: герой еще только на пути к исцелению. Его тема - драма отторжения близкой тебе реальности и бегства от самого себя в поисках того, неизвестно чего. Для кого-то он пробудит застарелые раны, позволив в результате жестокого эксперимента взглянуть на прихоти судьбы новым взглядом. Для кого-то молчаливые муки героя останутся непонятными и чужими. Угар первых эпизодов картины с хоровыми воплями футбольных болельщиков и последующей коллективной выпивкой в местном баре - привычная герою среда по контрасту с последующим ужасом одиночества и безнадеги хорошо отражает пустоту мира, от которого он бежит, но напоминает и об умении ценить энергию того, чем обладаешь, и умно ее использовать. Переживший нечто подобное в юности автор пытается понять загадку поражающей нас внутренней неустроенности и снимает фильм вопросов, на которые нет универсальных ответов.