Камерная выставка, уместившаяся в одном зале, охватывает три века и пленяет хрупкой красотой и строгой логикой. В сущности, здесь фарфоровая посуда предстает не столько атрибутом царской роскоши и уюта, сколько медиа, которые передают свой месседж вместе с ароматным кофе в чашечке формы "александрина", тарелкой с заморскими закусками, чей дизайн Федор Солнцев продумывал для большого кремлевского сервиза, держа в памяти Византию и сокровища царя Алексея Михайловича, или солью в роскошной солонке, напоминающей миниатюрную французскую вазу.
Открытие выставки "Фарфор Московского Кремля. Неизвестная коллекция"Фарфор на царских столах соревновался, конечно, со старинным столовым серебром. Но при взгляде на медальерные профили петровского генерала и кригс-комиссара князя Якова Федоровича Долгорукова и юного цесаревича Павла Петровича, будущего Павла I, выполненные на бисквитном белоснежном фарфоре Императорского фарфорового завода в 1780-е, вдруг догадываешься, что фарфор соперничал также и с бронзой медалей и монументов. Как медали и монеты, эти медальоны с портретами актуальных политических персонажей можно было тиражировать. При случае - легко дополнять тираж. Как и памятники, модели заказывали известным скульпторам. Медальоны князя Якова Федоровича и цесаревича Павла Петровича, к примеру, делались по модели Жака-Доменика Рашетта, знаменитого французского скульптора.
Любопытно, что, хотя фарфоровые профили на медальонах отсылали, конечно, к профилям на античных монетах, сам фарфор, точнее его промышленное производство в отечестве, был свидетельством прогресса наук и промышленности в России. Знаком того, что у мейсенских или китайских фарфоровых ваз появились достойные конкуренты. В этом смысле профиль сподвижника Петра I на бисквитном фарфоре - знак верности делу Петра и демонстрация плодов его деятельности. Потому что академия наук была, конечно, созданием Петра и опорой для энергичного развития страны в будущем веке. Именно из академии наук вышел химик Дмитрий Иванович Виноградов, который сумел разработать создание фарфора на основе местного сырья и сделать возможным промышленное производство фарфора в России. Первые вазы, которые встречают нас на выставке фарфоровой коллекции Музеев Кремля, как раз сделаны в 1750-х годах на Невской порцелиновой мануфактуре. Эти белые вазы в модном тогда восточном стиле шинуазри, с золочением, ручками, похожими на листочки и крылышки одновременно, и с изящным рисунком дерева и летящего дракона по округлому боку, были в общем-то триумфальными кубками, знаком прорыва в новой промышленной революции. Не случайно мануфактура эта позже станет Императорским фарфоровым заводом, для которого будут работать замечательные художники и мастера.
Нельзя не заметить, что медийный потенциал фарфора был оценен царской семьей практически сразу. Свидетельством тому - не только большой Кремлевский сервиз, вдохновленный византийскими мотивами, но и огромные парные вазы 1840-х годов, которые служили своего рода выставочным пространством. Они несли на своих боках пейзажи малых голландцев из собрания Эрмитажа в обрамлении золоченой рамы с подписью. Разумеется, не в оригинале, а на фарфоре. Художником, который отвечал за "перевод" с холста на фарфор, был А. Столетов. Ну а внутри горлышка, вместо подписи, - вензель Николая I, которому принадлежала идея популяризации собрания западноевропейской живописи Эрмитажа среди своих подданных с помощью ваз.
Рассматривать работы на выставке увлекательно - неожиданности гарантированы. Не только потому, что фарфор с равным успехом мог притворяться белоснежным листом с графикой или скульптурой из темного змеевика. Не менее интересный сюжет - расширение фарфорового производства с развитием предпринимательства в России. На выставке можно видеть изделия, сделанные для подношения царю и заказанные на заводах Попова, Гарднера, Кузнецова, Батенина… И солонка с надглазурной росписью, золочением или флакон, произведенные на заводе Франца Гарднера в Вербилках в 1860-х годах, демонстрируют "императорский" замах авторов и мастеров.
Еще в 1750-м фарфор в России был экзотикой, а полтора столетия спустя Товарищество Эйнем уже рекламирует свое печенье "Albert" и "Maria" на фарфоровом блюде, где в центре - а-ля фотография чаепития почтенного семейства за самоваром.
Да что там реклама! В 1910-е годы фабрика Товарищества М.С. Кузнецова тиражирует на прямоугольном блюде… карикатуру из газетного листка "Развлечение" за номером 41. Карикатура под бойким названием "Из курятника Балканского полуострова" сопровождалась сатирическим "куплетом" и не оставляла сомнений, что фарфоровая продукция в век массмедиа не пропадет.
И действительно, не пропала! Богатая коллекция агитфарфора 1920-х, над которой работали художники русского авангарда, обещала: мы превратим весь мир в цветущий сад и декларировала: кто не работает, тот не ест. Эти раритетные произведения на фарфоре исполняли роль посланцев молодой республики Советов и соединяли дипломатический дар, художественное новаторство и агитационный месседж.