Ольга Глебовна Удинцева - выпускница географического факультета МГУ, участница нескольких морских экспедиций. Ее прабабушка Елизавета - сестра Мамина-Сибиряка. Ее дедушка - литературовед Борис Удинцев, один из создателей Государственного литературного музея. Ее отец - ученый-океанолог Глеб Удинцев, создатель карты Мирового океана. Ее дядя - поэт, переводчик и музыкант Дмитрий Удинцев, ушедший на фронт в 1941-м и навсегда оставшийся 24-летним.
Дима Удинцев нас однажды и познакомил. Я работал над книгой о погибших на войне поэтах и случайно узнал, что в Соломенной Сторожке, в семье Удинцевых, хранится чемодан с рукописями одного талантливого юноши.
Ольга Глебовна неустанно работала с хранившимися в доме архивами двоюродного прадеда, деда и отца. На протяжении последних двадцати лет, превозмогая боли в позвоночнике, она каждый день приводила в порядок их бумаги, готовила к передаче в музеи, набирала пожелтевшие письма, готовила книги. До архива Димы руки у нее никак не доходили.
И вот тут судьба привела меня к Ольге Глебовне, мы сняли с антресолей большой чемодан, и я надолго погрузился в судьбу своего тезки. С тех пор стихи и письма Димы публиковались в двух сборниках, в нескольких журналах, и конечно, публикации о нем были и в "Календаре поэзии".
А в этом году вышла и книга Дмитрия Удинцева*. Исполнилось то, о чем мы мечтали с Ольгой Глебовной: имя Димы вошло в историю русской словесности.
Давайте сегодня прочитаем одно стихотворение Димы и несколько отрывков из его фронтовых писем. В них об Ольге Глебовне нет ни слова, ведь она родится только через четыре года после войны.
Что видится в письмах Димы удивительным, даже таинственным, - это их умиротворяющее спокойствие. Впрочем, что тут странного? Юноша, выросший в годы лютого богоборчества, был бесстрашным христианином. Он твердо верил в то, что его стихи и письма, мысли и чувства - все это будет жить вопреки смерти. Душу примет Господь. А рукописи спасет девочка, которая еще не родилась.
* Дмитрий Удинцев. Письма с фронта. Переписка. Стихи. Переводы. Составитель - Николай Карасев. Санкт-Петербург: Серебряный век, 2025.
- Ревет ураган.
- Поет океан.
- Кружится снег.
- Мчится мгновенный век.
- Снится блаженный брег.
- В темных расселинах ночи
- Прялка жужжит и поет.
- Пряха незримая в ночи
- Смотрит и судьбы прядет.
- Смотрит чертой огневою
- Рыцарю в очи закат,
- Да над судьбой роковою
- Звездные ночи горят.
- Мира восторг беспредельный
- Сердцу певучему дан;
- В путь роковой и бесцельный
- Шумный зовет океан.
- Сдайся мечте невозможной -
- Сбудется что суждено.
- Сердцу закон непреложный,
- Радость - страданье одно.
- Путь твой грядущий -
- скитанье,
- Шумный поет океан.
- Радость, о радость -
- страданье,
- Боль неизведанных ран.
- Всюду беда и утраты.
- Что тебя ждет впереди?
- Ставь же свой парус
- крылатый,
- Меть свои крепкие латы
- Знаком креста на груди.
Брату Глебу (будущему отцу Ольги Глебовны), учившемуся в летном училище в Челябинске
28.11.41 Дорогой Глебка. Через 45 км прибудем в Егорьевск. Наверное, ты получил уже перевод баллады о сэре Джоне Франклине Бокере, который я начал делать специально для тебя. Не успел докончить. Взял с собой английские книжки. Читаю, когда нечего делать. Путешествовать мне, по-видимому, придется еще много. Но я хорошо обмундировался: сапоги, полушубок дяди Бори, твоя шапка-ушанка, ремень...
Родным в Москву, в Соломенную Сторожку
15.8.42 Позавчера получил письмо и фотокарточку от Глебки. Ну и возмужал же паренек!.. Он все рвется на фронт - совершать подвиги. Что же! Я уверен, что он будет хорошим летчиком... Сейчас думаю до ужина подремать и заняться приятными воспоминаниями о Москве, концертах в консерватории, на которые вы водили нас с Глебкой...
30.8.42 Сегодня с утра занимались строевой подготовкой, шагали с винтовками на плече, потом пошел дождик, и мы резво побежали в сарай и во все горло распевали там украинские песни. Запевал тот же самый лейтенант, который гонял нас строевым шагом. Хороший парень. Мыслями я все время в Москве. Пишите. Целую.
17.11.42 Живу хорошо. Началась зима. Сегодня утром на занятиях вспоминал Соломенку... С удовольствием читал Шекспира по-английски. Говорят, что сильное, очень сильное желание влияет на действительность. Так вот, я хочу, чтобы на Соломенке, в доме с белой цинковой крышей было хорошо и уютно... Я буду мысленно с вами, как раньше я сидел под радиоприемником, пил чай из самовара и из двух чайников, читал при этом книжку и еще крутил радио...
3.12.42 В письмах Глебки и в моих письмах к нему часто встречаются планы на будущее - в них мы мечтаем, как опять будем жить все вместе в нашем "отечестве" на Соломенке. Вместе жить, помогать друг другу и вместе радоваться - одним словом, Тургенев и Аксаков!..
У меня сейчас положение таково: приказ о присвоении нам званий среднего комсостава подписан будет на днях или уже подписан и зачтен будет не сегодня-завтра. Всем нам будет присвоено звание младшего лейтенанта. Значит, прицепят кубик, и всей веселой нашей компанией поедем куда глаза глядят... Позавчера выдали нам всем сапоги, замечательные зеленые суконные гимнастерки, шинели, шапки, варежки, теплые байковые портянки, сумки, ремни, по паре белья. На днях дадут суконные брюки, м. б. теплое белье и ватные куртки под шинель или свитера, зачитают приказ, споем в последний раз все наши песни, попрощаемся и разъедемся. Много будет нового - и хорошего, и радостного, и трудного. Целую крепко. Ваш Дима.