"По-другому не мог"
Дмитрий - из Ростовской области. Ему 28 лет. Окончил Донской государственный технический университет, стал инженером автоматических производств. Когда началась СВО - подписал контракт, не раздумывая. Родителям о своем решении сказал уже перед отправкой на фронт. Те единственным сыном гордятся и, конечно же, переживают. "Дядя" - такой позывной отважный воин получил на передовой неслучайно - на него, как на родного, можно положиться и в бою, и в тылу.
Служил в 291-м мотострелковом полку, в третьей штурмовой роте. На фронте проявил себя отважным бойцом: за выполнение боевой задачи удостоен государственной награды - медали "За храбрость". В тот день, 27 июня 2024-го, под Работино Терещенко оказался под атакой вражеского дрона, который летел прямиком на него и на товарищей. "Дядя" не растерялся, сохранил самообладание, среагировал мгновенно - сбил беспилотник почти в упор. Благодаря его молниеносной реакции никто не погиб, но сам он серьезно пострадал. Осколки попали в глаз, раздробив хрусталик, серьезно повредили руки. Позади у героя четыре операции. Правый глаз сегодня видит только на расстоянии вытянутой руки (зрение не восстановить), левая рука почти не функционирует - разорванный локтевой нерв не сшить.
Именно с таким человеком и познакомился в Центральном военном клиническом госпитале имени Вишневского 20-летний Никита Сибиряков, тоже пациент медучреждения. В июле 2024-го они оказались в одной палате на соседних койках. О Никите Дмитрий мало что знал. Тот говорил, что родом из-под Челябинска, воевал в Запорожье, тоже был ранен и ждет выплату. (Сейчас неизвестно, что правда в его словах.) Терещенко от нового знакомого не скрывал: ему деньги уже пришли. Делился планами о покупке жилья. Вспоминает, что общались с Никитой они хорошо и даже, как ему тогда казалось, подружились. Потом Дмитрия для продолжения лечения перевели в Мытищинскую областную клиническую больницу. Обменялись телефонами.
А вскоре раздался звонок: "Мама умирает! Друг, помоги!"
"Никита прям рыдал в трубку, - вспоминает Дмитрий. - Сказал: "Друг, ты - моя последняя надежда. Маме нужна срочная операция, денег нет, но выплаты вот-вот придут. Займи - я сразу же все верну".
Дмитрий к тому моменту получил компенсацию за ранение - 3 миллиона рублей. Услышал про маму - это сработало как триггер: "Для меня мама - святое. Подумал, а если бы я вдруг оказался на его месте? И просто не мог отказать".
Ни диагноза, ни подробностей Никита не рассказывал. Да Дмитрий и не уточнял - доверился: о таком не шутят. Только спросил: "Сколько?" Оказалось, требовалось как раз три миллиона и как можно быстрее, а операций якобы необходимо несколько.
Как он объясняет сейчас свой поступок, на фронте доверие товарищу - не наивность, а условие выживания. Там нельзя перепроверять каждого, с кем сидишь в одном окопе, требовать расписок. Ты идешь в бой с теми, кому просто веришь. Безоговорочно. По-другому нельзя. Дмитрий и подумать не мог, что его обманет человек, с которым он лежал в одной палате: "На фронте мы как одна семья. Мы защищаем родину, своих близких. Я не мог предположить, что можно врать, прикрываясь болезнью и жизнью родных".
Никита играл мастерски и очень правдоподобно. Но оказалось - там вся семья актеры. Деньги Терещенко переводил частями, чтобы не сработали банковские блокировки. Сначала отправлял на карту Никиты. Потом подключилась его сестра - деньги пересылал ей - Вере Александровне С. (вероятно, Сибиряковой). Также по просьбе "товарища" делал переводы еще двум другим людям (номера карт есть в выписке из банка).
- Мне говорили, что ситуация критическая. Первая операция не помогла, нужна вторая. Переводы я делал в течение нескольких недель практически ежедневно. (Дмитрий показывает мне банковские уведомления.)
А когда возник закономерный вопрос о возврате долга (Терещенко торопился внести первоначальный взнос по ипотеке), Никита стал тянуть время: "Подожди, друг. Вот-вот уже, скоро. Выплата задерживается". А после пропал.
Дмитрий по телефону разыскал сестру Веру (у него был номер, к которому привязана ее банковская карта).
- Все плохо. Брат в коме. Стали почки отказывать, - в слезах заявила она. Добавив, что деньги нужны теперь и на спасение Никиты.
Пару недель тот якобы "был между жизнью и смертью". Затем Вера сообщила: "Никиты больше нет. Умер. Похоронили". Потом якобы умерла и мама (на самом деле так это или нет, неизвестно)...
Вера горевала. Но обещала: деньги, мол, она обязательно вернет, ведь Никите выплата наконец пришла, только нужно время для вступления в наследство.
Дмитрий сочувствовал, переживал. Не за деньги больше - за людей: "Как же так? Столько бед на одну семью".
- Я не сразу понял, что меня обманули. Верил. С таким же, в моем представлении, не шутят. Честно - ждал возврата долга, - признается Дима.
Звонок на тот свет
У него не было никаких расписок. Единственное, что осталось, - фото паспорта Никиты. Тот сам дал, "для уверенности". Из копии документа известно, что Никита Александрович Сибиряков 2004 года рождения родился в Южноуральске Челябинской области.
Вера писала, что оформляет документы, ждет доступ к счетам. Потом перестала отвечать и она...
Тем временем, несмотря на ранение, Терещенко вернулся на фронт. Не мог оставить товарищей. Там, на передовой, его стали терзать смутные сомнения. И однажды боец набрал номер своего должника.
Голос Сибирякова он узнал сразу.
"Никита, ты же умер!" - Дмитрий был удивлен, будто реально дозвонился на тот свет.
"Я не Никита, я - Андрей. Симку купил пару дней назад в Брянске", - буркнул тот в ответ. Разговор прервался.
Но это точно был он! Терещенко написал сообщение: "Пойду в полицию". В ответ - нытье: денег нет, все проиграл в казино, не заявляй, я все верну. "Воскресший" говорил, как ему стыдно, что его жизнь сломана и он чуть ли не готов наложить на себя руки. Что как подпишет контракт, сразу два миллиона переведет. Что-то он проговаривал голосом, что-то осталось в переписках в мессенджере. Дмитрий мне показывает скриншоты. Там много непечатных выражений.
Сибиряков уговаривал не обращаться в правоохранительные органы. И даже звонил отцу Дмитрия с предложением отдавать по 50 тысяч рублей в месяц. Но так и не перевел ни копейки.
Заявление - и тишина
Дмитрий после ранения (и обмана) воевал еще год. С фронта СВО вернулся в октябре 2025-го - уволился по состоянию здоровья. Получил инвалидность. 10 декабря подал заявление в прокуратуру Ростовской области с просьбой возбудить уголовное дело о мошенничестве, жертвой которого он стал. Через два месяца выяснилось: материал из прокуратуры передали для проверки в региональное управление МВД, оттуда - в ведомство в Мытищах - по месту совершения преступления.
По словам Дмитрия, в начале марта 2026-го с ним связался оперуполномоченный уголовного розыска. Представился Иваном Петровичем. Попросил дать объяснение по заявлению. 10 марта 2026 года он отправил все, что требовалось: объяснение, данные о переводах, скриншоты переписок и с Никитой, и с Верой - те, что они не успели удалить. Ветеран СВО надеялся, что теперь-то его должника выведут на чистую воду и он ответит по закону.
Полицейский сказал, что сообщит о принятом решении. Но прошел месяц, два... Ответа не последовало.
- Я несколько раз писал и звонил Ивану Петровичу. Задавал вопросы, но он отвечал: "Ждите".
Терещенко показывает мне скриншоты переписки с оперуполномоченным, с тем самым, кому в диалог отправлял объяснение. 28 мая 2026-го на вопрос "Какие новости?" - ответ: "Пока нету".
7 июля 2026-го: "Если будут, я сообщу". 9 июля оперуполномоченный не ответил, хоть и прочитал. 5 сентября 2026 года - сообщение снова осталось без ответа. Как и адресованные ему телефонные звонки.
Ни отказа в возбуждении дела, ни постановления, ни решения. Ничего.
Корреспондент "РГ" дозвонилась до сотрудника МУ МВД "Мытищинское" Ивана Петровича Вдовина. На мой вопрос: "Какое решение принято по заявлению Дмитрия Терещенко из Ростовской области?", полицейский ответил, что информация конфиденциальная и сообщать он ее не намерен. Но ведь заявитель имеет же право знать!
На следующий день после этого диалога Дмитрию Терещенко удалось наконец-то связаться с оперуполномоченным уголовного розыска Иваном Вдовиным. И оказалось, что в возбуждении уголовного дела ему отказано... еще 12 марта! Через два дня после того, как было получено объяснение. Материал даже не дошел до следствия. Только почему заявителю никто об этом не сообщил, как того требует закон? И если решение было направлено по почте, то зачем в личной переписке Дмитрия томили ожиданием?
Наверняка это должно стать сигналом соответствующим официальным структурам для оценки деятельности работы сотрудника, занимавшегося проверкой заявления ветерана специальной военной операции.
В распоряжении редакции - заявление Дмитрия Терещенко в прокуратуру, скриншоты переписок фигурантов этой истории, диалоги в мессенджере с сотрудником Мытищинской полиции и объяснение бойца, которое он давал правоохранителям. А налицо - все факты преступления, совершенного против защитника Родины, раненного на фронте и жестоко обманутого в тылу - пострадавшего от собственной человечности и веры в людскую порядочность.
История Дмитрия Терещенко - не просто частный случай. Сегодня участники СВО и их близкие - категория, которую государство всячески поддерживает, но которая одновременно оказалась одной из самых уязвимых перед мошенниками. Крупные выплаты за ранение, за боевые заслуги, страховки и компенсации - все это привлекает аферистов. К сожалению, как показала эта история, они могут оказаться даже на соседней койке в военном госпитале. Они приходят под разными масками и играют на том, что для большинства бойцов и их близких свято: на доверии, на фронтовом братстве, на готовности помочь и подставить в трудную минуту плечо. И именно поэтому так важно, чтобы правоохранительная система реагировала на них не формально, а по существу: не "ждите, я сообщу", а реальной проверкой.
"Удар в спину герою: циничное мошенничество и недопустимое равнодушие на местах"
Татьяна Москалькова, депутат Госдумы:
- История ветерана специальной военной операции Дмитрия Терещенко потрясает - и человеческой низостью аферистов, и вопиющим процессуальным равнодушием тех, кто обязан стоять на страже закона.
Человек, отдавший здоровье за Родину, награжденный медалью "За храбрость", проявил свои лучшие качества - верность фронтовому братству, сострадание, священное сыновнее отношение к матери. И этим бездушно воспользовался сосед по госпиталю, выманив три миллиона рублей государственных выплат по ранению и разыграв фальшивую трагедию с умирающей матерью.
Но не менее возмутительно то, как на эту трагедию отреагировали правоохранительные органы. Ветеран, вернувшийся с фронта инвалидом, предоставил правоохранителям все необходимое: выписки переводов, номера карт, переписки, паспортные данные должника. Что он получил в ответ? Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенное спустя двое суток после опроса и скрытое от заявителя, и шесть месяцев циничных отписок "ждите" в мессенджере. Человека фактически лишили законного права на защиту и доступ к правосудию.
Если проверка действительно свелась к формальному опросу без установления всех получателей переводов, без проверки версии об операции матери и без выяснения реального положения дел в семье Сибиряковых - это волокита. А ситуация, связанная с выплатами ветеранам СВО, имеет особую социальную значимость и требует не формального, а тщательного разбора.
Вместе с тем эта история - горький урок и для самих военнослужащих. Боевой опыт учит безоговорочному доверию товарищу в окопе - и это правильно, на фронте иначе нельзя. Но в тылу, особенно в госпитале, где на соседней койке может оказаться человек, о котором тебе ничего не известно, доверие должно иметь границы. Когда речь идет о крупных суммах государственных выплат, элементарная предосторожность - расписка, письменное подтверждение договоренности, хотя бы минимальная проверка обстоятельств - не предательство братства, а здравый смысл. Не стоит стесняться формальностей: они защищают и тебя, и твою семью.
Игорь Баранов, адвокат, эксперт Национального антикоррупционного комитета:
- Проверка сообщения о преступлении не может продолжаться неопределенно долго без процессуального решения: базовый срок составляет трое суток, он может быть продлен до десяти суток, а при необходимости проведения предусмотренных законом проверочных мероприятий, в том числе экспертиз или оперативно-разыскных мероприятий, - до 30 суток при наличии предусмотренных законом оснований. Заявитель должен быть своевременно уведомлен о принятом решении органом внутренних дел, проводившим проверку. В такой ситуации главная задача сейчас - не просто повторно написать заявление о преступлении, а восстановить всю процессуальную цепочку: где зарегистрировано сообщение, кто его проверял, какие действия проведены, какое решение принято и на основании каких материалов. Только после получения этих документов можно понять, действительно ли правоохранительные органы провели полноценную проверку либо дело фактически осталось без движения. Отдельно считаю необходимым обратить внимание на статус потерпевшего. Речь идет о ветеране СВО, который получил государственную выплату и после этого стал объектом предполагаемого мошенничества. Ситуации, связанные с выплатами военнослужащим и ветеранам СВО, имеют особую социальную значимость и находятся в зоне повышенного внимания государства. Поэтому проверка подобных сообщений должна проводиться особенно тщательно.