Старший Кевин - заместитель командира взвода снайперов. Обычный мужик из Бийска, с Алтайского края - оттуда, где кедры пахнут смолой, а реки холодны даже в июле. В армии с 2024 года. Говорит негромко, с той обстоятельностью, которая выдает человека, привыкшего к работе, а не к словам. "Я с Алтайского края, город Бийск. В армии с двадцать четвертого года у меня сын, с начала СВО находится здесь, в ракетно-зенитных войсках, то есть он крупные сбивает цели. Ну а я вот по "Бабе-Яге" работаю". Позывной он не выдумал, а взял, чтобы быть с сыном на одной волне, пусть даже между ними километры и эшелоны. "Я не могу сидеть на месте. Прадеды наши воевали, ну и мы с сыном пошли. У нас солидарность, я и позывной взял его. Так что вот такой у нас семейный подряд".
В снайперы он попал случайно - если вообще бывает случайность на войне. На полигоне к ним подошли из 30-й штормовой бригады: кто охотник, кто хочет работать ночью по дронам и коптерам? Он поднял руку. "Ну, почему бы не попробовать? Желание было".
Теперь его работа - смотреть вверх. "Баба-Яга" - тяжелый гексакоптер, летающая платформа, которая минирует дороги, таскает посылки своим, корректирует огонь, охотится за нашими постами и артиллерией. Раньше она выходила на охоту по тридцать-сорок раз. Теперь - два-три. "Один выход у "Бабы-Яги" примерно два-три раза. Раньше она 30-40 делала полетов одна только. Сейчас они очень теряют этот аппарат, дорогой". Каждая сбитая машина - это не просто металл, упавший в грязь. Это сорванный сброс, несостоявшаяся атака, чья-то сохраненная жизнь.
Противник тоже не дурак. Он ставит ловушки. Выманивает наших на огонь, чтобы оператор увидел вспышку и накрыл квадрат. "Им еще главное - выманить бойцов, чтобы они начали вести огневое воздействие, чтобы оператор мог увидеть, откуда это ведется. Сразу они в этот квадрат начинают полностью. После первой - сразу же вторая". И тут вступает выдержка. "Спокойненько ждать нужно, что если ты ее сейчас не поразил. То есть жди. Сейчас следующая придет". Это дуэль на терпение, где нервы натянуты, как тетива, а ошибка стоит жизни.
Результат - не в сводках, а в тишине. В том, что до города "Баба-Яга" теперь почти не долетает. "По итогу до города не долетает практически". За этой сухой фразой - ночи без сна, дыхание, задержанное на выдохе, палец на спуске и небо, которое стало чуть чище.
А где-то выше, в зенитно-ракетных войсках, его сын делает свою работу. Крупные цели. Другие скорости, другие высоты. Но принцип тот же: увидеть, рассчитать, не промахнуться. "У сына более крупные, у отца - относительно небольшие", - подмечает Минобороны. Два "Кевина", две высоты, одна война. Они не могут переговариваться по рации, не могут встретиться взглядом, но когда один выходит на позицию, а другой заступает на дежурство, между ними протягивается невидимая нить. Не мистика, а грубая, страшная война, кровь, семья и общий позывной отца и сына.
Отец смотрит в прицел на "Бабу-Ягу". Сын - в небо, на цель покрупнее. И оба знают: пока они там, на своих высотах, война не достанет ни их дом, ни Бийск, ни кедры, ни реку.