20idei_media20
    16.09.2008 01:00
    Рубрика:

    Алексей Варламов: Россияне не научены разумно распоряжаться деньгами

    Культуры отношения к деньгам у нас до сих пор нет

    Деньги по праву можно назвать достижением человечества. Одним из признаков зарождения древнего государства историки называют появление денежной системы. Между тем деньги, очевидно, представляют собой нечто большее, чем просто средство обмена товарами. Какое место в современном российском обществе занимают деньги и какое влияние они на нас оказывают - об этом наш разговор с писателем Алексеем Варламовым.

    Российская газета: Деньги многим сегодня кажутся двигателем интересов, предпочтений и позиций. С другой стороны, многие ропщут на тотальную власть денег, считая, что они нарушают полноту человеческой жизни, отодвигая чувства и переживания на второй план. Так мешают или помогают деньги проявлению чувств? Не становятся ли они мерилом восхищения, благодарности, любви? Допустим, человек считает, что, чем дороже цветы, тем сильнее чувства. И важнее не то, что дарится, а сколько это стоит?

    Алексей Варламов: Наше отношение к деньгам сегодня иное, чем 20 лет назад, но едва ли оно напрямую влияет на чувства. Я не слишком верю в то, что, принимая подарок, человек моментально принимается вычислять его стоимость, а благоразумная девушка предпочтет того, кто дарит более дорогие букеты, тому, кто ей просто милее по сердцу.

    РГ: Исследователи говорят, что одним из главных положительных качеств человека россияне считают щедрость. Это в нашей культуре суперменское качество. А в идеалах столь желанного для всех среднего класса - класса материально благополучных - скорее прижимистость, чем щедрость?

    Варламов: По мне, сколько людей, столько характеров, привычек и судеб. Можно быть бедным и щедрым, можно богатым и скупым. Вспомните евангельскую притчу о вдове, положившую в копилку храма две мелкие монетки. Наша национальная беда, на мой взгляд, заключается в том, что ни бедные, ни средние, ни богатые, ни частные, ни государственные мы не умеем, не научены деньгами разумно и со вкусом распоряжаться. Назовите это щедростью, назовите скупостью, но у нас в этой сфере нет ни культуры, ни цивилизации. Мы все время изображаем два вида презрения: к деньгам и к тем, у кого денег нету. Хотя русская литература, надо отдать ей должное, сочинила на тему денег гениальные вещи: "Скупой рыцарь", "Пиковая дама", "Мертвые души", "Бесприданница", "Подросток" (да и вообще весь Достоевский), "Обломов", "Вишневый сад"... Учила нас, но ничему, похоже, не научила.

    РГ: Деньги могут изменить человека или они только выявляют его внутренние качества?

    Варламов: Деньги, равно как и их отсутствие, - это испытание. Каждый проходит через него, сколько терпения хватает и как совесть велит. А что касается выявления наших индивидуальных качеств... Да много ли мы о них знаем? Мы вот считаем себя одними, а оказываемся совсем другими. Вспомните гениальную сцену из "Идиота", когда Ганя Иволгин в обморок падает, но денег Настасьи Филипповны из огня не вытаскивает. Что это, проявление его скрытых качеств? Изменение характера? Человек, слава богу, слишком иррационален, чтобы предсказывать его поведение. Но то, что деньги - очень важная часть жизни, проявление нашей свободы и несвободы, - факт.

    РГ: Не мешают ли деньги полноте эмоций?

    Варламов: Эмоции деньгам не помеха. Барон из "Скупого рыцаря" разве не эмоциональный человек? А Герман из "Пиковой дамы"? Просто вулкан, хоть и немец. От перегрева мозгов и страстей с ума сошел. Но еще больше оттого, что надсмеялся над чувствами бедной девушки и был за это наказан.

    РГ: Не становятся ли деньги сегодня лидирующим посредником между человеком и миром? Не сужают ли они тем самым мир для человека?

    Варламов: Смотря что подразумевать под чувствованием мира. Давший обет нестяжательства, живущий в уединении инок чувствует мир глубже и богаче, чем человек, объехавший половину земного шара. Но не каждому дан дар быть иноком. А путешествие, наверное, один из самых лучших способов их разумно потратить, не сужая, а расширяя свои представления о мире. Другое дело, что в нынешней России, которая по-прежнему больше выживает, чем живет, все эти вопросы носят отчасти праздный характер. Вот вы говорите про средний класс, а где он? До тех пор пока учитель, врач, библиотечный работник в Костроме или в Старой Ладоге не будут получать зарплату 30-35 тысяч рублей, а пенсии не будут достигать хотя бы половины от этих сумм, говорить о среднем классе в России и о влиянии денег на внутренний мир людей рано. Мы живем в очень и очень бедной стране. Или даже не так. Мы живем в сказочно богатой стране, где люди бедны. Конечно, не так ужасающе бедны, как в странах Африки или отдельных регионах Индии, но это слабое утешение. Мне кажется, что если говорить в нынешней России всерьез о деньгах, то главной эмоцией должен быть стыд и укор. Стыд государства Российского перед собственным народом и его молчаливым терпением. Стыд перед теми, кому платят жалкие пенсии, пособия, зарплаты. В Москве еще ладно, а в провинции? А то, что невозможно купить жилье? А недоступная качественная медицина? А образование? А бесперспективность положения молодого человека, который понимает, что честным трудом заработать на достойную жизнь невозможно? Бедность остается нашей национальной бедой. С той поры как покойный Борис Николаевич пообещал, что на рельсы ляжет, но не допустит, чтобы народ бедствовал, но уложил на пути всю страну, так и живем. Ну кто-то отполз, может быть, в сторону, а большинство-то - нет.

    РГ: История мольеровского "Скупого", непрерывно занятого соображениями, как поменьше потратить, хоть он и человек состоятельный, гротескна. А насколько часто такие образы встречаются в современном обществе?

    Варламов: Да встречаются, конечно. Что ж им не встречаться. Но актуальнее иное: культ накопления сменился культом потребления и на смену скупому пришел вынужденный транжира. Вынужденный, потому что сейчас стало не просто престижным, а обязательным шикарно жить. Деньги, а вернее, то, как ты их тратишь, на чем ездишь, куда ездишь, определяют статус человека. Откуда они у тебя при этом берутся - вопрос второстепенный. За последние полтора десятка лет нам это буквально навязали, вбили в голову: быть бедным стыдно. В схватке между совестью и корыстью победила последняя.

    РГ: Как вы думаете, с ростом благосостояния ситуация поменяется?

    Варламов: В нашей стране продолжает расти чудовищный разрыв между бедными и богатыми. Мне кажется, что власть сегодня преимущественно волнуют задачи масштабные, геополитические и куда меньше - конкретная жизнь конкретных людей. В 90-е было еще хуже. Но и сегодня жизнь большинства россиян определяется не наличием денег, а их отсутствием. Мне физически стыдно становится, когда я приезжаю в какой-нибудь провинциальный город и вспоминаю Москву. Так что рассуждать на тему о том, как меняет нашу жизнь рост благосостояния, можно будет только после того, как мы честно и до конца признаем невыносимость положения огромного числа людей, не могущих выбиться из нищеты, и обсудим на широком государственном и общественном уровне, что делать с неимущими. А уже потом можно будет разбираться с имущими и с их проблемами. Но я убежден, что первым пример щедрости должно показать государство.